– Я не могу объяснить вам, как я вывела из строя камеры. Видите ли, я сама это плохо понимаю. Но я согласна устроить для вас демонстрацию самого процесса поломки любого электронного прибора.
– Хорошо, – согласился он, очевидно полагая, что для демонстрации ей как минимум понадобится лаборатория.
Но Сове хватило одного формального согласия. Она обернулась к арене, где, полуприкрыв глаза, владелица искусственного сопрано на недостижимой для обычного голоса высоте исполняла свои виртуозные колоратуры[5], и…
Если диктатор и успел разгадать ее умысел, то сделать ничего уже не смог. Песня оборвалась на пике своей напряженности. Музыка еще продолжала звучать, но голос, серебристый и звонкий, вдруг поперхнулся и погас, тут же прорезался вновь, уже октавой ниже, и снова захлебнулся недостижимой высотой. Публика недоуменно прислушивалась к последним тактам мелодии, пытаясь уловить, в чем изюминка столь оригинального исполнения. Сова не удержалась и прыснула от смеха, поняв, что большинство на стадионе сочтет финал блистательной находкой в духе современной музыкальной моды. Но к ее величайшему удивлению вслед за ней захохотал и лорд Тонатоса Он смеялся искренним, радостным, неудержимым смехом, таким заразительным, что даже телохранители позволили себе сдержанные полуулыбки.
На стадионе тем временем раздались первые, как бы пробные аплодисменты, но уже через секунду весь амфитеатр рукоплескал стоя, чем потряс до глубины растерянную и испуганную произошедшим оперную знаменитость.
– Вас следовало бы колесовать, – вытирая слезы белой перчаткой, прорыдал сквозь смех правитель Тонатоса. – Но клянусь, за последние десять лет на этих играх я не видел ничего забавнее!
Конечно, реакция лорда Тонатоса ошарашила Сову, но не настолько, чтобы забыть о только что совершенной сделке.
– Время начала переговоров, – напомнила она.
– Через два дня! – продолжая смеяться, бросил он ей, – Нет, тут компенсацией морального вреда не отделаешься. Придется мне оплатить Милане повторную операцию, никак не меньше.
– Думаю, операцию может оплатить ее страховая компания. Уж такой-то голос наверняка застрахован на приличную сумму.
– А огласка? Нет, я решительно не могу отпустить с планеты нашу звезду в таком подавленном моральном и физическом состоянии.
– Судя по тому, какое прекрасное настроение было у нее за вашим столом, вам это будет несложно, – язвительно заметила Сова.
– За что вы так невзлюбили бедную женщину?
– За то, что бедная женщина, вместо того чтобы сидеть с остальными заложниками, охотно развлекает своей персоной главного террориста, явно польстившись на его незабываемую внешность. Кстати, полагаю, столь же искусственную, как ее голос.