Врата огня (Прессфилд) - страница 100

– А теперь ответь на последний вопрос. Говори откро­венно. Если соврешь, я увижу. Обладает ли мой сын мужеством? Оцени его андрею, его мужскую доблесть, как юноши, который скоро должен занять свое место среди воинов.

Не требовалось большого ума, чтобы понять, по какому тончайшему льду мне придется пройти. Как можно отве­тить на подобный вопрос? Я выпрямился и обратился к госпоже:

– В учебных группах агоге тысяча четыреста юношей. Только один проявил безрассудную смелость отправиться вслед войску – зная, что идет против желания своей ма­тери. Кроме того, он знал, какое наказание ждет его по воз­вращении.

Госпожа задумалась.

– Очень дипломатично, но ответ хорош. Я его прини­маю.

Она встала и поблагодарила госпожу Арету за обеспеченную ею конфиденциальность. Мне было велено подождать во дворе. Там с глупой ухмылкой все еще стояла служанка госпожи Паралеи. Несомненно, она все подслушала и еще до восхода солнца разнесет по всей долине Эврота. Через мгновение появилась сама госпожа Паралея и, не удостоив меня ни взглядом, ни словом, в сопровождении служанки направилась без факела по тёмному переулку.

– Ты достаточно взрослый, чтобы выпить вина? – из дверей обратилась ко мне госпожа Арета, сделав знак снова войти.

Все четыре дочери уже спали. Госпожа сама приготовила мне вино, добавив шесть частей воды, как для мальчика. Я с благодарностью выпил. Очевидно, ночь расспросов еще не кончилась.

Госпожа предложила мне сесть, а себе оставила место хозяйки – у очага. Положив передо мной на блюде ломоть альфиты – ячменного хлеба, она принесла немного оливкового масла, сыра и лука.

– Терпение! Эта ночь среди женщин скоро закончится. И ты вернешься назад, к мужчинам, среди которых явно чувствуешь себя лучше.

– Я не смущаюсь, госпожа. Правда. Для меня облегчение – на час оказаться вдали от казарменной жизни, даже если ради этого приходится босиком плясать на раскален­ной сковороде.

Госпожа улыбнулась, но, очевидно, ее ум занимала что ­то более серьезное.

Она велела смотреть ей в глаза.

– Ты когда-нибудь слышал такое имя – Идотихид? Я слышал.

– Это спартиат, погибший при Мантинее. Я видел его могилу на Амиклской дороге, перед трапезной Крылатой Нике.

– Что еще тебе известно об этом человеке? – спросила госпожа.

Я что-то пробормотал.

– Что еще? – не отставала она.

– Говорят, что Дектон, илот по прозвищу Петух, его незаконнорожденный сын. Его мать, мессенийка, умерла при родах.

– И ты веришь этому? – Верю, госпожа.

– Почему?

Я сам себя загнал в угол и видел, что госпожа заметила это.

– Потому,– ответила она за меня,– что этот Петух так ненавидит спартанцев?