Солнце взошло, и вскоре до него начали доноситься звуки машин и грузовиков, выехавших поутру на шоссе. Мистер Зельц смотрел на снег, падавший с деревьев и таявший под солнечными лучами, и думал, на самом ли деле шоссе так близко, как кажется на слух. Звук иногда выдает странные шутки; не раз в своей жизни Мистер Зельц попадал впросак, принимая за близкие те звуки, источники которых на самом деле находились далеко. Он не хотел тратить силы попусту, но если шоссе действительно так близко, как ему казалось, то попытаться стоило. Движение все усиливалось — он явственно различал звуки всевозможных видов транспорта, шуршание шин по мокрому бетону. Большие и маленькие автомобили, грузовики и фургоны, междугородные автобусы. За рулем каждой машины сидел человек, и если хотя бы один из этих людей остановится и поможет Мистеру Зельцу, то он будет спасен. Итак, ему предстоит взобраться на этот холм впереди, а затем спуститься по откосу. Путь трудный, но рискнуть надо. Дорога где-то недалеко, и ее нужно найти. Ее нужно найти с первого раза. Если выбрать неправильный маршрут, сил на то, чтобы вновь подняться на холм и начать все сначала, уже не останется.
Дорога оказалась именно там, откуда доносился шум. Мистер Зельц увидел ее; но до этого ему пришлось сорок минут продираться сквозь кустарник и колючки, перелезать через торчащие из земли корни, которые преграждали ему путь. Несколько раз он упал, покатился по грязным бетонным плитам и вымочил шкуру в талой воде. Но теперь грязному и измученному болезнью псу до спасения было рукой подать. Дорога походила на бескрайнюю и ревущую реку, по всем ее шести скоростным полосам разлился поток летящих в обе стороны машин. Черную ее поверхность покрывала тонкая пленка талой воды. Вода, металлические трубы ограждения и деревья, которыми была обсажена шедшая с севера на юг автострада, ярко искрились в лучах зимнего солнца, ослепляя Мистера Зельца своим сиянием. Именно это он и надеялся увидеть. Он знал, что его идея единственно правильная и он не зря мучился сорок минут. Машины могли увезти его отсюда, но они же могли расплющить его в лепешку и выбить из него дух. Стоило только глубже задуматься об этом, как все становилось ясным. Ему незачем ждать, когда наступит время, — время уже пришло. Все, что нужно сделать, — это выйти на дорогу, и он очутится в Тимбукту, в краю волшебных слов и прозрачных тостеров, в стране велосипедных колес и раскаленных пустынь, там, где собаки на равных беседуют с людьми. Вилли сначала, конечно, будет ругаться, но это только потому, что он решит, будто Мистер Зельц сам лишил себя жизни. Но Мистер Зельц вовсе не собирался совершать такой пошлый поступок, как самоубийство. Он просто хотел поиграть в игру — в ту, в которую играют старые и больные собаки, а кем он был теперь, как не старым и больным полоумным псом?