Сзади к седлу приторочен плащ и безрукавка из козьей шкуры мехом вверх. Спереди – переметная сумка с разной походной мелочью. Меч висит на левом боку, удерживаемый кожаной перевязью. Рукоять длинного ножа торчит за голенищем правого сапога. У каждого колчан с тремя десятками стрел, лук со спущенной тетивой приторочен к седлу. Круглый деревянный щит, окантованный железом по краю и с железными бляхами по всему полю, висел на длинном ремне за спиной.
Встречалось много зверей; козы, свиньи, дикие лошади, антилопы, бизоны – все быстро или нехотя уступали дорогу. Однажды, на седьмой день пути, увидели стадо из пяти голов – огромные, зеленые, с красным гребнем, странно и вызывающе чуждые – тарканы.
Мстиша долго всматривался, разглядывая зверей, мирно пережевывающих траву и лишь изредка, рывком передвигавших тело с места на место; опасности не было, и Мстиша махал рукой – в путь.
Встретились и лорки – пронеслись вереницей, словно чудовищные страусы, и исчезли вдали.
Еду мы с собой не взяли. Так, немного хлеба на первопутье, щепотка соли. На ходу, не задерживаясь, стрелой брали добычу. Кто-нибудь привязывал к седлу свинью, оленя или антилопу и спешил догнать товарищей.
Степь ширилась, вдаль катились травяные волны. Лес расступился по сторонам, спустился в балки, где еще журчали свободные воды ручьев.
Сберегая коней, Мстиша проводил дозор не более пятидесяти километров в день. На десятый день неспешного пути впереди показалась скальная гряда, на вершине которой, одно-единственное, но па диво могучее, уцелело дерево. Огромное, кряжистое, с толстыми ветвями, оно словно создано было для поста. И верно, в ветвях, подновляемая войнами, пряталась плетеная клеть, где можно и сесть, но лечь уже места пет, да и не должно быть – дозор.
Сутки разбивали на четверти, и так сменяли друг Друга. Дичи кругом было много, рядом протекал ручей. Чтобы не мягчеть от безделья, растянули шкуру для стрельбы, скакали без седла и поводьев, совершенствовали науку управления конем. Бились мечами, играли в увертки от стрел и копий.
Жизнь была прекрасна, и забывалась война… Если в стрельбе и верховой езде мы с Виктором заметно отставали, то учебные бои на мечах неожиданно выявили наше бесспорное превосходство. Наши приемы боя делали бойцов беспомощными. И они жадно перенимали науку. Мы же были рады научить.
Изредко шли слабые дожди. Облака, лениво плывущие по небу, вдруг грозно сгущались, темнел воздух без света, но раскаленная степь на лету испаряла влагу, отталкивая водяные тучи. Земля иссыхала, струйка ручья утончалась.