Сравнение с ребенком обидело, ему захотелось доказать обратное. Он с упреком посмотрел на Ольгу, прошел за спинами людей и встал рядом с рентгенологом. Невысокий, щуплый Новиков удивленно уставился на него сквозь большие квадратные очки, какие в фильмах семидесятых годов носили ученые или инженеры.
— Привет, Леш.
— Андрей! Давненько тебя не видел. Как дела?
— Да ничего, спасибо. Слушай, тут такое дело… Нужна обзорная томография головы.
— Так выпиши направление. Что за пациент?
— Видишь ли, томография нужна мне.
Тюрин рассказывал, как экипаж «Москвича-412» едва не съехал в канал, санитар Каблуков недовольно поправлял друга, народ вовсю потешался над ними. Новиков стал нервно крутить широкое обручальное кольцо на безымянном пальце.
— Тебе? — спросил он. — Я слышал, ты восстановился.
— Вроде того… — Андрей замялся. Задранный уголок рта предательски дернулся в нервном тике, пришлось зажать его пальцами. — Просто хочу еще раз убедиться. Все-таки месяц прошел.
— Появились какие-то симптомы?
Появились ли симптомы? Нет! Ничего особенного. Разве что погружение в кому во время сна, но какой это симптом — так, мелочь, не заслуживающая внимания. Разве можно назвать симптомом трупные пятна? Это не симптом, а последствия. Вот и у него последствия. Как трупные пятна, только в голове.
— Да так, ерунда.
— Срочно надо?
— В общем, нет.
— На этой неделе все забито. Вторник на следующей тебя устроит?
— Почему не понедельник?
— Понедельник обычно тяжелый день.
3
Ночью сновидений не было. Проснувшись утром, Андрей чувствовал себя здоровым, полным сил и категорически не понимал, зачем напросился на томографию головы в следующий вторник.
В тот день, часа за два до окончания рабочего дня, Перельман попросил его посмотреть одного пациента. Из четырех коек в палате были заняты три. На одной читал детектив Акунина интеллигентный старичок в очках. На другой растянулся подросток в наушниках — он либо уснул, либо глубоко проникся ритмами ай-рен-би. Но внимание Андрея приковывала третья койка. На ней сидел крупный человек в поповской рясе, с бородой и мясистым лицом, похожий на графа Льва Толстого.
Начав с обыкновенных расспросов о самочувствии, Андрей ввязался с попом в бестолковый по сути спор о медицине. Отец Кирилл оказался родом из небольшой деревушки. Говорил он громко, басисто и прямодушно.
— Ваша медицина есть Божье творение, — настаивал он, протыкая воздух увесистым пальцем. — Как и все в этом мире.
— Медицину создавали люди, — ответил Андрей. — Могу назвать конкретные фамилии.
— Не надо, — отмахнулся батюшка. — Что толку? Людей-то кто научил? Ясный ответ… Все болезни ниспосланы нам Богом за грехи наши или наших близких. Телесное излечение возможно только через излечение духовное. А врачи есть Божье орудие, посредством которого он осуществляет прощение.