Два мира — сновидение и реальность — сошлись в карандашном рисунке, который он держал в руках.
4
Перельман оторвался от компьютера, на котором одним пальцем набивал перечень препаратов, требующихся для отделения, и удивленно посмотрел на ворвавшегося в кабинет Андрея.
— Ну что, есть мысли насчет священника? — спросил Миша.
— Мне надо домой, — сказал Андрей. — Миша, отпусти меня, пожалуйста.
Перельман озадаченно потер переносицу.
— Это из-за Кривокрасова, да? Хочешь поговорить об этом?
— Нет. Мне просто надо домой. Очень надо.
Перельман был не слишком доволен, но отпустил его.
Андрей не помнил, как добрался до Садовой улицы. Войдя в квартиру, не снимая ботинок, он сразу прошел в гостиную.
Пухлый том энциклопедии в красных корках стоял между справочником лекарственных средств и книгой «О вкусной и здоровой пище» в глянцевой суперобложке. Вытащив его, Андрей принялся лихорадочно листать страницы. На некоторых останавливался, разглядывая фотографии, недовольно качал головой и листал дальше. Он чувствовал, что разгадка близка. Быть может, через двадцать… через десять страниц…
Перевернутый лист открыл длинную фотографию. Андрею хватило одного взгляда на нее, чтобы гостиная закружилась перед глазами.
— Боже мой!
Сорокаметровая каменная статуя Иисуса Христа раскинула руки над солнечным городом, расположенным на берегу изумрудно-голубого залива среди скал и зеленых холмов. Она действительно напоминала огромный крест, а поза, выражение лица и длинный балахон в точности соответствовали тому, что Андрей видел во сне.
Надпись под фотографией гласила: «Рио-де-Жанейро».
— Боже мой! — пролепетал Андрей. — Это невозможно!
5
Альбина проснулась очень рано, как обычно. Немного понежилась в кровати, разглядывая журнальные вырезки в рамках на стене, затем встала, умылась, расчесала волосы, простирнула некоторые вещи, оставленные с вечера. В ванной ее настиг запах жарящихся блинчиков. Хозяйка квартиры, глухая на левое ухо бабушка, поднялась чуть свет и уже вовсю занималась стряпней.
Войдя на кухню, Альбина поздоровалась с ней, налила воду в чайник и поставила его на плиту.
— Кофе свой опять? — спросила хозяйка.
— Угу, — кивнула девушка.
— Покушай Лучше блинчиков. Вон какая худущая.
— Да нет, спасибо.
Хозяйка, велевшая называть себя тетей Таей, задалась целью сделать из Альбины девушку достойных форм, о чем сообщила в первый же день их знакомства. Приговаривая, что с такой худобой в доктора не берут, она жарила блинчики, оладьи, яичницу, пекла пирожки, плюшки и рулеты. Альбина изо всех сил уклонялась от холестериново-мучного изобилия, хотя иногда, особенно по вечерам, когда возвращалась после работы уставшая и голодная, не могла устоять перед блюдом на кухонном столе, накрытым вафельным полотенцем. По утрам же она завтракала мюсли и кофе. Если тетя Тая настаивала, брала немного печева в больницу, где угощала других ординаторов и медсестер.