Саенко с остервенением замахал щеткой.
– Саенко! – послышался недовольный голос Аркадия Петровича. – Ночь на дворе, а он вздумал уборкой заниматься. Ты бы угомонился уж…
Саенко нарочно не ответил. Днем он наведывался в гостиницу несколько раз – не было Бориса Андреича. Хотел было сбегать к певичке этой писклявой, Анджеле, да без приказа Горецкого побоялся дело испортить.
А когда вечером пришел Аркадий Петрович мрачнее тучи, то Саенко и без вопросов понял, что дело плохо. Пропал Борис, как в воду канул. Тут уж сам Горецкий послал его к певичке Анджеле. Да только пустое это дело оказалось, потому что застал Саенко на квартире у нее только вещи разбросанные. Съехала певичка спешно, и записки никакой с адресом не оставила. Тут Саенко совсем расстроился. Жалко было Бориса – а ну как убили его? И как же он тогда в глаза посмотрит Варваре Андреевне, ведь она еще в России просила Саенко за Борисом присматривать, и он обещал. Что же теперь будет?
Горецкий выколотил трубку и набил ее свежим табаком. Операция пошла наперекосяк. Конечно, он знал, что рано или поздно Бориса раскроют, – уж очень он неопытен, да и подготовились-то наспех. Но они с Солсбери считали, что успеют узнать все, что нужно, вычислить человека, который стоит за прекрасной Гюзелью. Однако они многого не успели.
Горецкий тяжело вздохнул и потянулся. «Куда же все-таки подевался Борис?»
– Саенко! – крикнул он. – Давай, что ли, спать ложиться…
Ответом ему было угрюмое молчание. Горецкий рассерженно встал и рывком распахнул дверь в другую комнату. Саенко, увидев его, демонстративно отвернулся.
Горецкий насупил брови и уже открыл было рот, чтобы призвать непокорного денщика к порядку, как вдруг тот встрепенулся, встряхнулся, как собака после купания, и одним прыжком оказался у входной двери. Горецкий, верный своим привычкам, снял у зажиточного турка полдома с отдельным входом, так что визитер, шаги которого расслышал Саенко, направлялся именно к ним. Впрочем, теперь уже и Горецкий слышал быстрые шаги бегущего человека и его тяжелое дыхание. Вот скрипнули ступеньки, и в дверь бухнули ногой.
– Кто там? – нараспев протянул Саенко, сжимая в руке невесть откуда взявшийся карабин.
– Открывай, Саенко, а то дверь разнесу к чертовой бабушке! – кричал за дверью знакомый голос, и снова в дверь бухнули.
– Батюшки! – ахнул Саенко. – Да никак Борис Андреич вернулся!
Он уже гремел запорами, не внимая тревожному взгляду Горецкого, и Борис, злой, всклокоченный, с кровоточащей царапиной через всю щеку и в порванном френче, ввалился в дом.