– Если бы Акоре ничто не угрожало, он бы поехал с ними.
Она кивнула.
– Да, но, учитывая обстоятельства, это невозможно. Скоро будет сформировано новое правительство. Алексу необходимо быть здесь, чтобы отстаивать интересы Акоры.
Она мягко добавила:
– Им будет очень трудно. Они не расставались со дня своей свадьбы. А тут еще и рождение Амелии. Все очень печально.
Ройс осторожно спросил:
– Вы же понимаете, что придется ехать не одной только Джоанне?
Она глубоко вздохнула.
– Честно признаться, я так долго ждала поездки в эту страну и надеялась провести здесь гораздо больше времени.
Он слегка сжал ее талию.
– Вы вернетесь.
«Нет, – подумала она. – Не вернусь». Так пророчествовали ее видения, а они почти всегда сбывались. Она постаралась переключиться с мыслей об этом на. какие-то практические дела.
– У меня в запасе несколько дней. Может быть, я смогу еще раз побывать в кондитерской Гюнтера, если на улицах будет спокойно.
– Я опустошу все содержимое магазина, и, ручаюсь, вы возьмете с собой столько ирисок, сколько сможете увезти.
– Вообще-то я больше люблю лимонные леденцы.
– Леденцы так леденцы. Они вместе спустились вниз.
– Распоряжения Атрея ясны, – сказал Алекс.
Прошло несколько дней. Беллингем был повешен и похоронен. Лондон погрузился в мрачное бездействие, иногда нарушаемое суетой вокруг формирования нового правительства. Виги надеялись на предоставление им второго шанса, в то время как тори пускались на любые ухищрения, чтобы удержать власть в своих руках. Георг Толстый не вылезал из постели.
– Кассандра должна вернуться на Акору на том же корабле, который привез послание от Атрея. Это окончательное бесповоротное решение, – сказал Алекс.
– Мне стоит обижаться на намек, что я могла пойти наперекор приказам брата? – тихо спросила Кассандра.
Она слишком устала, чтобы хоть как-то выразить свой протест. Частые бессонницы сделали свое дело. Но если она иногда и видела короткие сны, то все они были наполнены образами крови.
– Не надо, не обижайся, – ответил Алекс. В его голосе сквозила искренняя любовь к сестре.
– Я сдаюсь, – проговорила Кассандра.
На самом деле она и не собиралась, но решила затаить боль в своем сердце. Боль от разлуки с Ройсом. Ее чувства к нему приняли опасное, угрожающее направление. Они, как искусители, отвлекали ее от мыслей о доме.
– А я нет, – заявила Джоанна.
Все это время она стояла у окна и с отсутствующим видом смотрела на сад, но теперь обращалась к мужу.
– Я даже притворяться не буду. Хоукфорты преспокойно жили в своем поместье целых девятьсот лет. Не понимаю, почему я не могу туда поехать?