Олег намерен продолжить, но я ему не даю. Отчеканиваю:
— Я никуда не уеду! — Таким тоном, чтобы всем сразу стало ясно, что это решение окончательно и обжалованию не подлежит.
— И сольешь за здорово живешь Бондаренке и иже с ними самый крупный и, к тому же, единственный козырь, который сейчас есть у нас на руках, без которого мы обречены на безоговорочный проигрыш, — не спорит, а лишь хладнокровно констатирует Гепатит. — Не станет тебя, не будет и смысла продолжать заниматься всем этим проектом. А тебя, если не спрячешься, не станет уже очень скоро. Какой толпой стояков себя ни обставь, к каким предосторожностям ни прибегай, тебя шлепнут — я отвечаю. И сделают это оперативно — если не завтра, то послезавтра уж точно. Против тебя пустят таких волкодавов, что с ними не сравнится никто ни в ЦРУ, ни в Моссаде. Не посчитаются ни с какими затратами, чтобы убрать с пути к миллиардам единственную наследницу. «Нет человека, нет и проблемы», — если не будет тебя, не останется той преграды, что сейчас стоит на пути у того человека, который стремится прибрать к рукам «Богатырскую Силу».
— Зачем обязательно убивать? — неожиданно вмешивается в разговор до сих пор скромно помалкивавшая Тамара. — Куда проще предложить Вике продать эти чертовы акции. Сунуть дурехе за отказ от прав на охранное агентство и «Богатырскую Силу», скажем, лимонов десять «зеленых», оформить «грин карту» где-нибудь в теплой Италии и посоветовать никогда больше не появляться в России. И nо problem! Никаких дорогостоящих киллеров, никаких заморочек с легавыми.
— Во-первых, — поворачивается к Томке Олег, — от заморочек всё равно не застрахуешься. Только они тогда уже будут не с мусорами, а с… Короче, обжаловать сделку по отчуждению кому-либо своих прав держателя контрольного пакета обыкновенных… В концерне фигурируют только такие? — отвлекается от Тамары Ласковая Смерть, переводя взгляд на Пляцидевского, продолжающего «составлять пасьянс» из деловых бумаг на журнальном столе. — Никаких золотых или привилегированных акций?
— Только обыкновенные, распределенные между тремя юридическими лицами, закрепленными в специальном реестре акционеров, — четко рапортует Даниил Александрович. — Один из экземпляров реестра сейчас передо мной. Здесь сделана ссылка на то, что он продублирован в электронном варианте.
— Конечно… Так вот, — вновь обращается к Тамаре Олег, — обжаловать в арбитраже эту сделку с отчуждением акций — пару раз плюнуть. И совсем не исключено, что она будет признана недействительной. Представляешь, какой маракеш, какой облом для тех, кто всё это организовал! Итак, это первое, почему недостаточно откупных и «грин карты» в «теплой Италии». Почему Виктория Карловна Энглер должна сгинуть абсолютно бесследно. Второе гораздо банальнее — это стиль работы Шикульского, который как не привык оставлять за своей спиной тех, кто впоследствии может учинить ему геморрой, так и абсолютно нещепетилен в методах устранения подобных людей. Подтверждение этому — гибель Богданова. Усвоила, Дина?