— Про то, что они с отцом парились в бане, мне ничего не известно. Игнат сказал мне, что заезжал на сутки сюда, и я, дура такая, еще удивлялась, как он мог, с такими ожогами вести машину…
— Что, серьезные ожоги?
— Ему даже предлагали госпитализацию, шла речь о пересадке кожи, но обошлось. Хотя Игнат неделю не выходил из дома, а последнюю повязку снял только вчера…
— Вы уже побеседовали с ним?
— Он сейчас спит…
«По такому случаю могла бы и разбудить».
— …Впрочем, я все равно хотела сначала поговорить с тобой. Расскажи мне, пожалуйста, все с самого начала.
— Про баню?
— С того момента, как Игнат здесь появился.
— Я еще спала, когда он приехал. А когда проснулась, спал уже он. Потом он с полчаса ругал меня за все, что только смог накопать в моем поведении, не соответствующее каким-то там нормам…
— Не смей говорить так, Тамара, — не удержалась чтобы не одернуть ее Светлана Петровна. — Я в курсе, что говорил тебе дядя.
— Будете слушать дальше?
— Да.
А Тамара, подумав, что дядюшке сегодня не поздоровится, с удовольствием принялась смаковать подробности его гусарского наскока на баню, закончившегося позорным фиаско.
— А ведь ты запросто могла его убить, — негромко заметила толстуха, когда Тамара закончила. — Ты об этом подумала?
— Как бы не дать себя изнасиловать, вот о чем я тогда думала.
— Да, да, конечно, — пробормотала Светлана Петровна, и в комнате ненадолго воцарилась тишина. Пока ее не нарушила Тамара.
— Что будет дальше? — спросила она.
— А дальше негодяю не помешало бы дать хорошего пинка. — Домоправительница подняла взгляд на Тамару. Ее глаза сверкали от ярости. — Если б не ты, я так бы и сделала. Но не могу же я оставить тебя один на один с этим подонком. Ведь он либо все равно до тебя доберется, либо ему откажут в правах на опеку, и ты окажешься в интернате. На себя опекунство я перевести не могу — ведь я не только не родственница, я даже не была близкой знакомой твоей семьи. Так что пока тебе не исполнится шестнадцать, с этим выродком придется мириться. Но можешь не сомневаться, — многозначительно сжала увесистый кулак фрекен Бок, — к тебе он больше не прикоснется. Все будет нормально, девочка. — Светлана Петровна поднялась из «кресла». — Тамара, кому еще ты рассказала об этой истории, кроме Анны Ивановны?
— Никому.
— Хорошо, — сказала толстуха, и Тамара отметила, что она с облегчением перевела дух. — И никому никогда не рассказывай. Об этом знаем лишь ты, я, мои родители и этот подонок. Достаточно! Сейчас устрою ему веселенькую побудку! А ты посиди здесь. Нечего тебе слушать, как буду его разбирать.