— Десмонд, ты должен, — внезапно вмешалась Анджела. — Ты же не… причинишь нам вреда?
Десмонд задумчиво посмотрел на нее, и его серые глаза вспыхнули гневом.
— Лиза пришла к выводу, что я убийца. Ты ничего не понимаешь, кроме своих собственных эмоций. Как ты думаешь, почему она так старается убедить меня, что вы обе станете свидетельствовать в мою защиту? Сказать тебе, Анджела? Решение, которое должен принять убийца, — оставить ли двух свидетельниц своего преступления или ни одной!
— Десмонд! — с ужасом вскрикнула она. — Ты не можешь!
— И я должен безоговорочно довериться вам обеим, не так ли? Несмотря на ваше вероломство и слежку с помощью полевого бинокля? Каким я был бы дураком, если бы сделал это.
Он отвернулся от нас, и Лука осторожно приоткрыл дверь.
— Десмонд, подожди!.. — воскликнула я. Он, нахмурившись, оглянулся на меня:
— Ты что-то забыла, Лиза? Может, ты забыла о том, что, увидев в моей комнате фотографию, сочла меня убийцей Изабеллы Дамас. Я имею в виду фотографию, с которой ты в спешке и страхе смахнула разбитое стекло?
Он вышел, и дверь закрылась. Мы услышали, как Лука тщательно запирает за ним дверь.
Анджела посмотрела на меня обезумевшим взглядом и бросилась лицом вниз на кровать.
— Зачем ты завезла меня в это ужасное место, Лиза? — простонала она. — Зачем?
«Но это же ты познакомилась с Десмондом, — подумала я. — Ты захотела провести ночь в испанском замке. И если бы не ты, мы никогда не отстали бы от других студентов на Мальорке, не познакомились с Десмондом и не оказались бы здесь».
Но я ничего не сказала, только обняла ее и удерживала до тех пор, пока она не перестала плакать. Она не обратила внимания на его слова по поводу Изабеллы Дамас и о фотографии. Я содрогнулась при воспоминании об этом, радовало только то, что она не поняла. Убийство было не в новинку для Десмонда. Разве он не признался только что в убийстве Изабеллы Дамас, совершенном в Барселоне, незадолго до того, как он с нами познакомился? Изабелла Дамас — женщина, на которой он был женат.
— Нам нужно что-нибудь поесть, — сказала я, глядя на поднос. — Здесь есть кофе.
Я подняла салфетку. На подносе стояло накрытое блюдо, две тарелки, вилки, но ножей не было, черный хлеб…
— А что там в блюде? — спросила Анджела, чуть приподнявшись.
Я сняла крышку и посмотрела — небольшие зажаренные золотисто-коричневые кусочки мяса. Грибы, фасоль…
Я поспешно опустила крышку, почувствовав дурноту.
— Это что-то… жареное…
Анджела пристально посмотрела на меня.
— Соте? О нет! Лиза, это оленина.
Мы пили кофе и отщипывали маленькие кусочки хлеба, с тревогой ожидая наших тюремщиков. Их возвращение вернуло назад и страх, который было так трудно скрыть. Анджела даже и не пыталась утаить охватившие ее чувства, когда Лука открыл дверь, а Десмонд зашел в комнату. Он приоткрыл блюдо и нахмурился, увидев, что содержимое осталось нетронутым.