Назавтра они спозаранку дожидались на пригорке, откуда виднелась дорога на волок, хотя было ясно, что путь от Медвежьего Бора гость одолеет разве что к полудню. Но вот наконец на тропе, выходящей из леса, показались несколько путников. Впереди шел Мыслята, а за ним трое незнакомых. Двое были молодые парни, видимо провожатые, а третий – сам волхв.
– Здравствуй, дочка, – приветливо поздоровался с ней Яровод. Даже и без Мысляты он угадал бы, что его встречает та самая княжна, ради которой он пустился в дорогу, и первый беглый осмотр как будто подтвеждал и оправдывал восторги Провида. Как было ясно и то, что «отреченный волк», так похожий на нее лицом, и есть тот самый брат-оборотень.
– Хорошо ли добрались?
– Спасибо батюшке нашему, дал легкий путь.
От ворот уже бежал предупрежденный боярин Благота, чтобы приветствовать старшего волхва знаменитого святилища, куда он и сам с семьей ездил на Медвежий день с жертвами. Лютаве не терпелось спросить, с чем он приехал, но не полагалось набрасываться с расспросами на старшего, надо было ждать, пока он сам расскажет. Она умела владеть собой, и никто из посторонних не догадался бы, какое страшное нетерпение ее сжигает, пока Благота и его сродники угощали волхва, предлагали баню, отдых с дороги, пока неспешно толковали за столом о разных малозначащих делах. Но сам волхв, конечно, замечал легкую дрожь ее рук, блеск глаз, резкость движений. Она чего-то ждала от него, ждала с нетерпением, которое едва могла сдержать. Но что? Яровед был даже несколько озадачен. Неужели ей что-то известно о замыслах Бранемера? Что тогда означает ее нетерпение – что она готова принять сватовство или что она отвергает его? В общем-то, жениха лучше, чем Бранемер, никакая княжна не дождется, и для дочери Вершины и Семилады он – настоящая ровня, лучше и желать нельзя. Но волхв отлично знал, какие неожиданности боги подбрасывают смертным, и все, что на первый взгляд кажется очевидным, легко может оказаться своей полной противоположностью.
Когда наконец волхв подкрепился и отдохнул, парень от него пришел звать Лютомера и Лютаву.
– Скажи скорее, отец, с чем приехал! – Лютава не выдержала первой. – Уж сколько лет живу, каждый день жду: а вдруг прилетит птичка какая, пропоет мне песенку о матушке моей. Ты ведь знаешь – жива она, где она? Увижу ли я ее?
– Вот ты о чем! – сообразил Яровед. – Значит, так и не объявлялась твоя матушка?
– Нет. А ты…
– Нет, душа моя. – Волхв покачал головой. – Слышал я, что шесть лет назад вошла она в Велесово владенье и пропала для живых, а что дальше, не ведаю.