После праздника Встречи Марены потекла совсем зимняя жизнь – спокойная, с посиделками и длинными вечерами. На посиделках Лютаву и застала весть о том, что в Чурославль едет волхв с Ладиной горы. Привез новость Помогайла. Было уже за полночь, ворота давно закрыли, но отрок пробился, утверждая, что у него чрезвычайно важные вести для княжны.
– Отец прислал! – доложил парень, поклонившись сперва Лютаве, а потом Далянке, сидевшей рядом с ней. – Под вечер приехал к нам волхв дешнянский, с Ладиной горы. Говорит, сюда едет, и есть у него дело к тебе, княжна. Отец его принял, а меня прямо на ночь глядя сюда послал. Я, говорит, в их волховские дела не мешаюсь, а знать княжне надо. Завтра он сам волхва сюда проводит. Зачастил батя сюда-то. – Парень усмехнулся и мельком глянул на Далянку. – Что неделя, так он к вам. Может, нравится кто?
Но Лютава не улыбнулась, она даже едва ли услышала его последние слова. Новость так поразила ее, что она перестала замечать и беседу, и огни лучин, и смех, и веселые лица. Ладина гора, старейшее и наиболее почитаемое святилище богини-матери, было известно далеко за пределами своей округи. И вот оттуда едет волхв – едет, чтобы повидаться с ней, с Лютавой!
В голову ей пришла только одна мысль – о матери. Если хоть кто-то на свете знает, что случилось с Семиладой и куда она исчезла, то только они, волхвы важнейшего Ладиного святилища. Он что-то знает! Какая еще причина могла погнать волхва в осеннюю распутицу, в холод, под первым снегом, в далекий путь по чужим землям, кроме воли богов?
Бросив шитье, Лютава опрометью метнулась в братчину искать Лютомера. Полночи они просидели возле очага, поддерживая огонь, шептались, стараясь не потревожить спавших здесь же на лавках и на полу бойников, строили всякие предположения или молчали вдвоем, думая об одном и том же. Их отношения с Явным и Навным миром порядком запутались: их более чем родственная любовь нарушала законы Явного мира и к тому же ставила на самую грань ссоры с Навным, то есть могучим духом-покровителем Лютавы. И чем больше проходило времени, тем более пугало Лютаву будущее – теперь она старалась не думать о нем, чтобы не ужасаться. Они с Лютомером вдвоем словно застряли между мирами, на тонкой грани между дозволенным и запрещенным, и она не видела отсюда выхода – но нельзя же оставаться здесь вечно! Им приходилось проявлять величайшую осторожность во всем, чтобы не восстановить против себя оба эти мира. И оба они с тайной тоской думали о Семиладе. Эта женщина, их общая мать, единый источник их существования, мудрая волхва, воплощенная богиня Лада, могла бы помочь им, а если и не помочь, то хотя бы утешить. Она поняла бы все их сложности, как никогда бы не понял отец, и потому не только Лютава, но и Лютомер, наконец улегшись, долго не могли заснуть, ожидая завтрашней встречи с гостем с Ладиной горы.