– Ой, когда же уйду я от вас! Ой, хоть бы кто-нибудь увез меня поскорее!
– Ох, Овсянка, накличешь беды! – посмеивался над ней Мыслята. – Здесь ты Дожиновну гоняешь, а в чужом доме свекровь да золовки тебя вот так же будут гонять. Наплачешься еще!
– Я свои слезы на дело поберегу!
– Наплачешься! Муж еще нос будет воротить: каша не такая, пироги не такие, и медовуху матушка куда как лучше делает!
– А то я виновата! Вон, девки ни одна у печки не крутятся, знай приданое шьют, а стряпать свекровь научит! Я одна, горемычная, сама все делаю, через вас же, мучители мои!
Но несмотря на эти вечные разговоры, в избе было чисто, глинобитные полы выметены и вымыты, стол выскоблен, дети веселые. Из них трое были самого Мысляты – старший, Помогайла, и впрямь сообразительный и степенный не по годам парень, и две девочки, восьми и шести лет, да трое племянников – два мальчика лет четырех-пяти и годовалая девочка. Старшая из девочек, очень похожая на Овсяницу, крепенькая, как боровичок, круглолицая и бойкая, верховодила всей ватагой, исполняла обязанности няньки при самых маленьких, озорникам раздавала подзатыльники и носила в семье заслуженное прозвище Старостиха.
Невестку, которую в семье мужа звали по отчеству – Дожиновна, в доме было почти не слышно, но именно она, оказывается, лепила красивые, ровные, с процарапанными по сырой глине узорами горшки, которые стояли на столах и у Мысляты, и у всех в его веси.
Наутро Арсаман настоял на том, чтобы ладьи с товаром тронулись в путь. Чаргай со своими людьми, принимавший участие в охоте, должен был нагнать их позже. Лютомер и Мыслята не считали особено разумным разлучать охрану с товаром, но сильно спорить не стали – хозяин тут Арсаман, ему и решать. Хазарин же объяснял это тем, что надеется за день добраться хоть до какого-нибудь жилья, поэтому не хочет терять времени на ожидание охотников.
– Да подождал бы хоть до завтра, никто ж тебя не гонит, чудак ты человек! – убеждал его Мыслята. – Мясо бы подкоптили, а завтра-послезавтра и тронулись. Снег у нас еще не скоро пойдет, и реки не завтра замерзнут, не бойся!
Но Арсаман только кланялся, благодарил и уверял, что и так потерял много времени и зимовать хочет не ближе Киева. О расстоянии до Киева здесь имели смутное представление, но знали, что путь к нему лежит через Болву, Десну и Днепр, а стало быть, направление хазары выбрали правильно.
– Да пусть едут, на кой леший они нам тут! – ворчала Овсяница. – Моя бы воля, я бы их вовсе в наши края не пускала! Люди они или кто вообще – боги их знают!