Вот так и сложилось их странное, случайное счастье...
* * *
Всякий человек, если он действительно человек, хомо сапиенс, планирует свою жизнь – кто на десять лет вперед, кто на двадцать, кто – на неделю, а кто – на ближайшие десять минут. Даже самый конченный алкаш всегда прикидывает: «Ага! Щас я слетаю к Андрюхе, у него можно перехватить „чирик“, потом к Бобру, потом – в круглосуточный, а потом валим на „наш“ бугор у „железки“ – бухать!»
Бутырин, видимо, все же был не совсем сапиенсом, по крайней мере, в последнее время. Он теперь свою жизнь не планировал, причем – никак, ни на десять лет, ни на пять следующих минут.
После краха, постигшего Василия осенью, и в особенности после потери жены, квартиры и переезда к Вере, он все же взялся за ум. Но его попытки разорвать порочный круг и вновь войти в число сограждан, обеспеченных материально, закончились весьма плачевно.
И вот после всех «киданий» Бутырина, как отъявленного лоха (а по-умному и необидному – идеалиста), после всех долгов и «счетчиков», беззастенчиво включаемых ему вчерашними друзьями-партнерами, словом, после того, как капиталиста из Василия так и не получилось, он впал в своеобразный ступор и даже внешне стал похож на зомби.
В самом деле, в глазах у Василия потух всякий намек на желание делать что бы то ни было, плечи согнулись, как у плененной турками украинки, походка стала напоминать обезьянью, а если добавить сюда выбитый залетными рэкетирами-гопстопниками в его недолгую бытность менеджером фирмы по доставке пиццы передний зуб, то очень легко представить себе, на кого он походил – ожившая мумия, или, в мужском роде, «мумий».
Вот таким «мумием» Бутырин в один прекрасный, как ему казалось, день, словно бы вдруг очнулся от спячки, окинул грустным взором опустошенную выплатами долгов Верину квартирку-переспалку, вспомнил режиссера Говорухина и громко заявил своему отражению в зеркале: «Так жить нельзя!»
План – как поправить материальное положение – возник в голове у Василия сам собой, и поначалу просто поразил его своей простотой и изяществом. Дело в том, что Бутырин в молодые годы весьма неплохо писал и даже печатался в разных перестроечных журналах, причем не единожды. Идея создать роман о злоключениях бывшего бизнесмена в современной России показалась Василию настолько заманчивой, что он присел за кухонный стол и за несколько часов набросал первую главу.
«Ну, получилось же у этой... как ее... рублевской узницы... создать бестселлер! А я-то пишу не в пример ярче, да и тема у меня интереснее! – размышлял Бутырин вечером, лежа рядом с посапывающей Верой: – Нет, решено – займу денег, чтобы не думать о хлебе насущном месяц-другой, напишу роман – и все! Все!»