– Боги советуют нам с тобой дать мирные обеты, пока мы не успели обагрить оружие кровью, – невозмутимо говорил Держимир и старался не смотреть на Смеяну и Баяна, чтобы не сбиться с торжественного настроя. – Твой сокол, приведший тебя ко мне, подтверждает волю богов. Ведь так?
– В прежние годы боги указывали нам на закат, – непримиримо ответил Боримир. – Когда племя рарогов, ведомое Огненным Соколом, пришло к берегу Полуночного Моря, оно владело всей Краеной и выходило к Ветляне. Наши предки не простят нам утраты этих земель.
– А наши предки не простят, если мы утратим то, что было взято ими, – ровно и твердо ответил Держимир. – Племя дрёмичей существует, пока помнит заветы предков. Рароги получат Краену только тогда, когда у дрёмичей не останется ни одного мужчины, способного держать оружие. А до этого нам с тобой не дожить. Так что подумай: не разумнее ли тебе приберечь свою дружину? Или вас не беспокоят заморянцы? Или… земли на восходе вам не нравятся?
Боримир промолчал. На восток от рарогов начинались земли заморянцев, которые сами себя называли сэвейгами. Неисчислимый народ, состоящий из двенадцати многолюдных племен, владел всем побережьем внутренней части Полуночного Моря и славился своей воинственностью.
– Священная птица требует от тебя мира, князь рарогов, – подала голос Смеяна.
Боримир обернулся к ней, и она пристально взглянула ему в глаза. Он дрогнул, и Смеяна бросила сноп золотых лучей, чувствуя, что он в ее власти. Вот бы ему сейчас увидеть в ней рысь!
Знатный гость опустил глаза, помолчал, потом снова посмотрел на Смеяну.
– Священный сокол сам прилетел к тебе, Солнечная Дева? – спросил он.
– Да, он сам пал с неба, указав на нее, – подтвердил Держимир.
– Священный сокол избрал деву, достойную быть верховной жрицей Свентовида и Небесного Огня, – продолжал Боримир. – Верховная жрица много веков избирается богами из женщин моего рода. Сейчас там нет достойной, и Свентовид указал мне ее здесь. Воля богов такова: ты, князь Держимир, должен отдать мне Солнечную Деву, а я дам тебе клятву мира!
Держимир вскочил, сокол тревожно затрепетал крыльями, по гриднице плеснула волна общего движения. Лицо хозяина исказилось яростью, глаза метнули синие молнии. Боримир тоже встал, как будто ждал нападения.
– Как ты смеешь! – рявкнул Держимир, разом утратив уверенную важность и став тем, кого боялась временами собственная дружина. Даже потребуй Боримир его голову, он не был бы так возмущен. Голова, как-никак, с ним родилась, а Смеяну он добыл, вырвал свою удачу у судьбы и до сих пор еще не совсем верил, что она по-настоящему с ним. – Морок тебя дери, чего захотел!