Мощь авиационного наступления не только в количестве участвующих в нём самолётов, — в сорок четвёртом году для этого поднимались тысячи наших бомбардировщиков и штурмовиков, — но и в слаженности действий всех видов авиации, точности выполнения приказов, инициативе и находчивости всех командиров, всех лётчиков.
Перед нами, истребителями, авиационное наступление ставило точно очерченные задачи. Главное было в том, чтобы прочно удерживать господствующее положение в воздухе вытесняя с поля боя вражескую авиацию, мы должны были надёжно охранять наши войска от контратак воздушного противника, обеспечить полную свободу действий своей авиации. Достигалось это различными путями. Основной из них — смелые наступательные действия в воздухе. Этого, выполняя поставленные командующим задачи, я старался достичь сам, этого требовал от командиров, водивших в бой группы истребителей: Бориса Глинки, Лукьянова, Крюкова и других офицеров.
Путь к Висле памятен мне несколькими ожесточёнными воздушными боями. Особенно интересным, запомнившимся был тот, в котором мне пришлось действовать вместе с лётчиками Речкаловым и Трудом. Каждый из нас возглавлял четвёрку самолётов. Стало быть, в «этажерку» нашего воздушного патруля, охранявшего наступающие части, входило двенадцать лётчиков. Немцев же, которых мы встретили на своём пути, было около сорока. Тут были и «юнкерсы-87» и бронированные «хеншели-129» и истребители.
Увидев нас, немецкие бомбардировщики сразу встали в оборонительный круг. Кольцо, созданное ими, растянулось на несколько километров. Речкалов и Труд связали боем истребителей сопровождения, гоняя их в двух ярусах — под облачностью и над облачностью. С одной стороны это было хорошо, но с другой — и плохо: немецкие истребители, спасаясь от атак, вываливались из облачных «окон» вниз, мешали действовать моей четвёрке.
Кольцо, образованное «юнкерсами» и «хеншелями», огрызалось огнём. Подступиться к нему снаружи было очень трудно. «Ну что же, — подумал я, — нельзя взять снаружи, возьмём изнутри».
Впоследствии разбирая бой на земле, лётчики говорили, что это было слишком смело — зайти самим внутрь вражеского круга. По крайней мере до этого дня, пожалуй, ещё никто из лётчиков нашей части не применял такого способа борьбы с противником.
Первыми нисходящим манёвром сверху вошли в кольцо из немецких бомбардировщиков я и Голубев. Следом за нами — Жердев и его напарник. Атаки изнутри сломали все расчёты немцев. Вести интенсивны» огонь внутрь круга они почти не могли, опасаясь поражения друг друга. Стеснённость в манёвре, которую, конечно, испытывал каждый из лётчиков нашей четвёрки, компенсировалась хорошим владением машинами, умением пилотировать на разных режимах полёта.