И штурмовики на бреющем, почти сливаясь с рожью, пригвождают фашистов к земле. Их работа вызывает одобрение пехотных командиров. Но вот в небе появляется группа «фокке-вульфов». Вызываем на поле боя четвёрку наших истребителей. Её ведёт Трофимов. Он первым ударил по врагу. Ведущий «фокке-вульфа» потерял скорость, но ещё держится. По радио приказываю Трофимову:
— Подойди поближе, расстреляй его…
Трофимов выполняет приказ. Два оставшихся немца пытаются улизнуть, но Трофимов бросается в погоню за ними. Я ловлю себя на том, что руками повторяю движения истребителей. Схватка быстро кончается. Небо снова чистое, штурмовики могут продолжать своё дело.
* * *
Августовской ночью, в канун традиционного праздника сталинской авиации, я сидел в халупе польского крестьянина и вместе с полковником Абрамовичем — отличным боевым товарищем и штабным офицером — планировал предстоящий боевой день. Вдруг на улице послышался какой-то шум. И тотчас же, быстро распахнув дверь, вошёл, скорее вбежал запыхавшийся радист. Он был возбуждён, глаза радостно блестели. От волнения проглатывая слова, он пробормотал что-то, похожее на «разрешите, товарищ гвардии полковник», и протянул мне голубоватый листок служебной радиограммы.
Это был принятый им текст правительственного Указа о награждении лётчика Александра Покрышкина третьей медалью «Золотая Звезда». Ворвавшиеся вслед за тем лётчики горячо обнимали меня, поздравляя с наградой, со званием трижды Героя Советского Союза. Я был взволнован до глубины души и дал себе клятву, что и впредь буду, не щадя ни сил, ни самой жизни, служить социалистической Родине.
В августе и сентябре тысяча девятьсот сорок четвёртого года на фронте я получил много писем из родной Сибири. Они шли долго — от Оби до Вислы большой путь! Лётчики шутливо говорили:
— Полковник, ваши сибиряки загрузили полевую почту…
Письма были адресованы из разных уголков родного края: земляки поздравляли меня с присвоением звания трижды Героя Советского Союза, желали успехов и окончательной победы над врагом. Один из друзей детства писал:
«Саша, ты ли это тот самый Покрышкин, который жил за Каменкой в Новосибирске и сидел со мною на одной парте в третьем ряду у окна? Инициалы как будто совпадают…
Саша! Помнишь, мы прозвали тебя «инженером», — ты изобретал разрывную пулю. Наш учитель, старый мастер-лекальщик говорил, что у тебя точный глаз и сильная рука… А «Сибкомбайнстрой» помнишь?..»
Я всё помнил. Я читал эти письма, и передо мной вставала Сибирь, всплывали лица сверстников, улица и дом, где я родился, моя школа, завод… Очень хотелось хоть на денёк-другой примчаться на родину, обнять мать, жену, братьев, встретиться с друзьями, поделиться с ними своей радостью, почерпнуть новые силы для дальнейшей борьбы с врагом.