Короче, следовало убедить ее не доводить дело до крайностей. Ей никак нельзя оказаться в милиции сейчас, пока вопрос о пресловутом алиби еще не решен. Долохов вывел ее из-под удара один раз – готов вывести и вторично. Вся разница в том, что той ночью он действовал спонтанно, а сейчас – совершенно обдуманно. Дело Олега Пластова – это было его дело, которое он почти подвел к логическому завершению. Только он сам должен разобраться в загадках с его убийством. Если Ярушкина попадет в милицию, Долохов никогда ничего не узнает толкового. Информация будет поступать даже не через вторые и третьи, а невесть какие руки. Тогда история Георгия Дарзина и судьба его гениального и опасного изобретения навсегда перейдут в разряд тех тайн, которые Долохов никогда не откроет.
Этого он не мог допустить. И отнюдь не в интересах своего тщеславия! Во всяком случае, так уверял себя Долохов.
Но, кажется, он зря напрягался. Что-то не видно группы захвата на прогнозируемом месте остановки девятого вагона! Там стоят две усталые тетки с большими сумками – по виду, гусь-хрустальненские труженицы, которые все еще получают часть зарплаты продукцией завода и вынужденно реализуют ее, блуждая по вагонам мимо идущих поездов. Рядом с тетками – толстый, обрюзгший мужик в шапочке-»чеченке», необъятных спортивных штанах и болоньевой спортивной куртке, мягко говоря, легковатой для нынешнего прохладного дня. Может, он был из той же гусь-хрустальненской компании. Молоденькая женщина с ребенком на руках – очень красивая, с тонким лицом и большими, влажными глазами мадонны. Тощий долговязый парень с рюкзаком. Вот и все, больше народу нет.
Долохов пробежал взглядом по перрону. Весь народ, ожидающий прибытия поезда Москва – Нижний, по виду более чем мирный. Хотя, в принципе, это ничего не значит. Вряд ли Ярушкину ринутся брать крутые парни в бронежилетах. Пройдут в вагон два скромных парня в штатском, тихонечко предъявят служебные удостоверения. Не исключено, кстати, что эти самые «парни» – мужик в болонье и долговязый паренек, переодетые, чтобы подойти к жертве тихо и незаметно.
Поэтому не стоит расслабляться. Надейся на лучшее, но исходи из худшего!
Он опустил голову, прячась от порыва ветра, который принес промчавшийся мимо паровоз.
Черт, не рассчитал немного! Первый вагон остановился дальше. Долохов огромными прыжками домчался до его двери как раз в ту минуту, когда проводница опустила подножку и, торопливо обмахнув поручень, спустилась на перрон. Следом соскочил Валентин, суматошно огляделся, но тотчас заметил Долохова и кинулся к нему. Он был без куртки и без вещей – типичный пассажир, вышедший на промежуточной станции из душного вагона подышать свежим воздухом.