Но у этого пассажира почему-то было беспокойное выражение лица, и это не понравилось Долохову. Еще больше ему не понравилось то, что означенный пассажир оказался один.
– В чем дело? – хмуро спросил Долохов. – Где она?
– Ее нет, – так же хмуро ответил Залесский. – Я ее не нашел.
– Так все-таки: Ярушкиной нет в поезде или ты ее не нашел?
– Да какая разница?! – огрызнулся Валентин. – Нет ее, нет, понимаешь?
– Не понимаю. Она должна была ехать? Ты же говорил!
– Ну да, я слышал, как это сказала проводница. Назвала вагон – девятый.
– Может быть, она по какой-то причине поменялась с кем-нибудь местами?
– Вряд ли. Во всяком случае, все три с половиной часа пути я только и делал, что мотался взад-вперед по всем вагонам и заглядывал в туалеты. Если учесть, что от Москвы мы шли без остановок, она никуда не могла бы деться – если бы садилась в поезд! Но я и при посадке ее не видел.
– Какое у нее было место?
– Откуда я знаю! Проводница сказала, что девятый вагон, в билет я не заглядывал.
– А в вагоне были свободные места?
– Все забито. Еще и после отправления по купе разводили каких-то дополнительных пассажиров. То ли блатных, то ли просто экстренно нужно было кому-то уехать. Короче, народу – не протолкнуться. Все-таки она не поехала. Может, у нее возникли на то причины. Может, ей что-то померещилось.
Долохов сумрачно кивнул. Все может быть.
– Скажи, пожалуйста, а почему ты мне не позвонил о том, что не обнаружил ее? Я бы тогда повернул назад с полдороги. Не тащился бы во Владимир.
Когда Валентин чувствовал себя виноватым, у него становилось совершенно мальчишеское, несчастное, растерянное лицо. И он делался поразительно похож на своего сына – ну прямо живой портрет Максима, только не рыжий. Мастью Макс уродился в маманю.
– Да тут такая штука… – промямлил Залесский. – Короче, понимаешь…
– Пока нет, но если скажешь, в чем дело, то пойму, – сказал Долохов, чуя что-то недоброе.
– Ну… у меня выключился мобильник.
– То есть как? У тебя же МТС, и роуминг подключен, значит, телефон должен работать на всем пути от Москвы до Нижнего.
– Ну да… а он выключился. Я, видимо, то есть не видимо, а точно… короче, я забыл заплатить, и мобильник отключили.
– Валька, ты что, сдурел? – потрясенно пробормотал Долохов. – Как же так? Чтобы ты забыл заплатить за телефон? Не могу поверить!
– Ну, вот так, и на старуху бывает эта самая… – огорченно пожал плечами Залесский, но не вынес презрения к себе и перешел в наступление, которое, как известно, лучший способ обороны: – Да какая разница, строго говоря, работал у меня телефон или нет? Даже если б я тебе позвонил и сообщил, что Ярушкиной нет, разве ты мне поверил бы? Ты б стал орать, что я просто проворонил ее. И сам потащился бы проверять состав.