– Ну и зачем князю Беневентскому врать? А, ну да, я и забыл: чтобы отвести от себя подозрения в преднамеренном убийстве! – усмехается мой собеседник.
С трудом вспоминаю: князь Беневентский – это тоже Талейран. Еще его называли Перигор. Многоликое, многоименное такое существо!
– Вы напрасно не верите, месье… простите, как ваше имя?
– Прошу извинить, что не представился вам по всей форме. – «Экспонат» поднимается и отвешивает мне сдержанный поклон. – Пока можете называть меня Шарль Дино.
– А я – Кате…
За моей спиной Бертран делает какое-то резкое движение – и я торопливо глотаю то, что, по счастью, еще не успела брякнуть.
– То есть, как вы уже слышали, Алена Есенина, – торопливо поправляюсь я, ужасаясь, что чуть не прокололась самым бездарнейшим образом, и одновременно удивляясь, при чем здесь словечко «пока»? Почему я могу называть его этим именем всего лишь пока? Да ладно, бог с ним. Главное – продолжить наш необычайно интересный исторический диспут! – Так вот, месье Дино, вы напрасно не верите обвинениям Жизели! У Талейрана были веские причины ненавидеть как Наполеона, который отправил его в отставку, недовольный условиями Тильзитского мира, так и Жозефину. И не только потому, что император в глубине души по-прежнему любил свою разведенную жену, а она всегда презирала Талейрана за то, что тот побуждал Наполеона к разводу и браку с Марией Луизой. Прежде всего Жозефина и Талейран были врагами из-за того, что Талейран желал возвести на французский престол графа Прованского, одного из Бурбонов, хотя и не прямого наследника короны. А Жозефина… а она уверяла, что жив Людовик Семнадцатый, сын короля Людовика Шестнадцатого! И рассказывала, как сообща со своим старинным знакомым Баррасом вызволила дофина из тюрьмы, помогла ему бежать в Бретань, потом в Вандею. Она знала, где искать следы дофина, вы понимаете? Она рассказала об этом императору Александру Павловичу. Русский царь пытался убедить Талейрана в том, что на престоле должен быть законный сын короля, а не граф Прованский. Но князь Беневентский слишком много терял, если бы его замыслы провалились. Он убедил Александра в смерти дофина. А Жозефина, которая обладала опасной для Талейрана информацией и имела огромное влияние на русского царя, понюхала фиалки, свои любимые цветы, – и умерла. Несколько дней спустя погиб Моршан, один из охранников Жозефины. Он был смертельно ранен из-за угла неведомым злодеем. И перед смертью успел признаться Жизели, что нашел человека, который принес отравленный букет. Нашел – и вытряс из него признание. Тот описал пославшего его человека – Моршан узнал его по приметам. Это был Корелли – итальянец, доверенное лицо Талейрана и его секретарь. Моршан был так потрясен своим открытием, что не решился сообщить о нем, понимая, что ставит под удар благо государства, обвиняя Талейрана. Однако после смерти любимой госпожи устроил ссору с Корелли и вызвал его на дуэль, желая во что бы то ни стало отомстить. Но был так неосторожен, что бросил в лицо Корелли прямое обвинение. И… не дожил до дуэли. Жизель де Лонгпре доверила признание Моршана дневнику, а может быть, и рассказала кому-то еще. Вы же сами упоминали, что слухи ходили! Потом камеристка поняла, что ее жизнь под угрозой. Она спрятала дневник в тайнике, а сама бесследно исчезла. Никто не знает, какова ее дальнейшая судьба…