– Кажется, мадам Алена, перед вами именно тот эксперт, которого вы искали, – слышу я напряженный голос Бертрана. Это он напоминает: «Подводи ближе к делу!»
Он прав, конечно… К делу, да, пора… Но Бертран держал дневник Жизели де Лонгпре в руках только несколько минут. Он не успел вчитаться в текст, проникнуться его неувядаемым обаянием, отравиться этим тонким, почти неразличимым ароматом! Он не ощутил себя стоящим воистину между двух миров, как это произошло со мной… Бертран ничего такого не уловил. А этот человек с лицом какого-то давно умершего государственного деятеля, похожий на оживший музейный экспонат, – он такой же, как я! Нас с ним бьет та же дрожь первооткрывателей. Мы, чудится, больны одной болезнью – только он, чувствуется, хроник, а я как бы только что подцепила заразу библиофильства. Мы говорим на одном языке, и я никак не могу остановиться:
– Что вы имеете в виду, говоря о голословных обвинениях? Уж не те ли доводы, которые приводит Жизель, упрекая в смерти Жозефины самого Талейрана?
Мгновение он смотрит на меня, чуть приподняв свои седоватые брови, потом произносит:
– А что вы имеете в виду, мадам? Неужели бредни о том, будто именно Талейран дал приказ отравить Жозефину? Ну и каким образом, интересно знать? Подкупив ее повара? Послав ей отравленные перчатки – на манер тех, которыми обезумевшая от ревности мадам де Монтеспан пыталась отравить Людовика Четырнадцатого? Кстати, столь почитаемый вами Ги Бретон – этот невероятный сплетник! – всерьез пишет и о такой ерунде.
– Что касается Талейрана, это не такая уж ерунда! – запальчиво возражаю я, отчего-то страшно обидевшись за Ги Бретона, а вернее, за Мориса, от которого впервые услышала это имя. – Конечно, он не подкупал повара Жозефины. Однако он послал ей отравленный букет фиалок!
– Что, немножко аква тофана? – скептически хмыкает мой ученый оппонент.
– Ничего подобного! Это был всего лишь водный раствор кайенского перца. Выражаясь современным медицинским языком, у Жозефины была идиосинкразия к перцу. Об этом все знали, никакого секрета тут не было. И запах перца вызвал у нее приступ жесточайшей аллергии. Начался отек горла, некротическая ангина, и этот недуг через три дня свел ее в могилу. Такие случаи происходят и в наше время! Иногда люди умирают от аллергического отека горла в течение нескольких минут! Жозефина продержалась несколько дней. Возможно, ей бы удалось выкарабкаться, не будь она вдобавок ко всему сильно простужена. Именно ваш Талейран первый начал распространять слух, что Жозефина так хотела удержать около себя русского императора, что забыла: в ее возрасте следует быть осторожней, заботиться о своем здоровье, – и поехала кататься с ним в открытой коляске, будучи в легком платье, с открытыми плечами. И вот вам-де инфекционная ангина! Но ведь причина этой болезни крылась в отравленных фиалках!