Кстати, компьютер уже не работает. Погоняв по экрану полосы и красные вспышки, он выключился еще в шесть утра – ровно за минуту до того, как в кабинете зажглись лампы и вошла уборщица.
Ох и уборка… помахала метелочкой по экранам, пошуровала шваброй по полу, вынесла мусорные корзинки – и все.
Уборщицей в этих кабинетах служит негритянка, между прочим. Французы на черную работу не идут. А зря, потому что эти «малые народы», с которыми тут носятся не знаю как, ужасно ленивы. Ну разве это уборка?! Чих-пых – и нет ее, вихрем пронеслась по двум соседним комнатам и исчезла из поля моего зрения. Не исключено, уже машет направо-налево на другом этаже.
О, а вот пришел и хозяин компьютера. Нет, в самом деле, сущий трудоголик. Рабочий день с восьми, а ему неймется! Или что-то не доделал вчера, решил сегодня потрудиться пораньше?
Он стоит боком, и мне отлично видно, что у него на затылке изрядная плешь. А еще мне видно, что он делает. Включил компьютер, вынул из процессора дискету – и снова выключил. Положил дискету в карман, посмотрел на часы – и резво выскочил из кабинета. Наверное, что-нибудь забыл.
Бывает с людьми всякое. Вот Лизонька сегодня явно забыла поспать!
Или… не забыла? Точно, угомонилась. Надо скорее воспользоваться моментом и вырубиться.
Так… положить, запеленать, укрыть, раздеться, упасть, замотаться в одеяло, как в кокон, быстро повздыхать о Кирилле… И уснуть!..
Я же говорю – жизнь поразительно однообразна.
Николай Хоботов, 28 сентября
200… года, Нижний Новгород
Хоботов выключил рацию и несколько мгновений сидел, тупо глядя перед собой.
– Чего? – на ходу подтолкнул его локтем водитель. – Колька, чего, а?
Хоботов вяло отмахнулся.
Первой мыслью его было, что у Малютина крыша поехала. Он уже совсем изготовился с насмешкой спросить, давно ли она в пути, как вдруг его словно за горло что-то схватило. И вовремя! Потому что в голове мелькнула догадка… такая, от которой он враз застыл, как лед, взмок, как вареный рак, осип, охрип, всякое соображение потерял. Еле хватило сил отовраться от Малютина и взять минутный тайм-аут. Но время идет, тикает, а он все сидит, как идиот, не в силах поверить, что мог так лажануться.
Повернул голову, поглядел сквозь зарешеченное окошечко, отделяющее кабину от фургона.
Этого типа не видно. Валяется, наверное, на полу.
Да, ребята… Вот это и называется – ошибочка вышла!
Нет, быть того не может! Точно, Малютин с печки упал. Железно! Но… все-таки надо проверить это дело. Для успокоения души.
Он набрал номер аэропортовской СБ, что-то набрехал про лопнувшее колесо. Вован вытаращивал глаза, Малютин в любую минуту мог задать резонный вопрос, почему, если меняют колесо, работает мотор. Но на такие мелочи Хоботов уже не обращал внимания.