– Извините, я не ожидал, что вы так бурно отреагируете, – нахально сказал он. – Что, горячо, да?
Больше всего на свете Эмме хотелось залепить ему пощечину или, на худой конец, отправить на три русские буквы. Но тут она внезапно вспомнила, как они с Романом потешались над названием большущего магазина «BHV» – говорили, что парижане, идя в этот магазин, идут на три буквы, и ярость ее тотчас улеглась. Главное – не выдавать этому придурку своего страха!
– Ни горячо ни холодно, – пожала Эмма плечами с самым равнодушным видом, какой ей только удалось на себя напустить. – Я не флик и не лесбиянка. С чего вы вообще это взяли? Вы сумасшедший, да? И у вас в кармане, конечно, справка из психиатрической лечебницы, в которой сказано, что вы неадекватны и не можете отвечать за поступки, совершенные вами в момент обострения вашей шизофрении?
О, такие моменты обострения шизофрении и спасительные справки – это было для нее одно время жизненно остро, очень остро! Хотя может статься, что такие справки – чисто российские реалии, во Франции их не выдают. Тогда Эмма напрасно о них ляпнула – выдала себя, совершенно как радистка Кэт, которая, рожая, кричала по-русски: «Мама!»
Да ну, глупости, откуда знать о российских реалиях этому бомжеватому придурку? И вообще, он не Борман, не Мюллер, не… Кто там еще был, в том чудном фильме? Его еще Табаков играл… Шелленберг, вот кто! Нет, он не Шелленберг, а она не радистка Кэт. И слава богу. И теперь нужно отвернуться от него с видом самым что ни есть презрительным. Он поймет, что его шуточки здесь неуместны, и отвалит.
– А что, шизикам выдают такие справки? – с величайшим интересом спросил бомжеватый придурок и уселся рядом с Эммой, явно не собираясь отваливать.
Мало того! Из-под того стола, за которым он сидел раньше, выбралась большая белая собака и улеглась рядом с ним, положив голову на его потертую кроссовку. Ну, это уж просто какая-то сказка «Зайкина избушка» получалась – про то, как лисичка попросилась к зайке пожить, да скоро его из дому и выжила!
Собака наглого придурка внимательно смотрела на Эмму. Вообще-то Эмма любила собак, а псина, большая и лохматая, была симпатичная, но почему-то под ее взглядом ей стало не по себе.
– Вы извините! – сказал в это время придурок с обезоруживающей улыбкой, снова напомнившей Эмме Романа. – Я почему решил, что вы флик… Потому что вы переодеты. Типа замаскированы. У вас на голове этот красненький паричок, хотя лицо у вас – женщины совершенно другого стиля. К вашим глазам и коже подходят волосы либо светлые, либо темно-русые. И одежда эта дурацкая совершенно не ваша, манеры у вас не для такой жуткой робы.