Париж.ru (Арсеньева) - страница 157

Как бы ни была неприятна Белинскому эта женщина, Сорогин что-то значил для нее. Пусть их связывали всего лишь деловые интересы, однако известие о смерти даже и бизнес-партнера, которое ей предстоит получить, – немалое потрясение. Но наверняка между ними было и что-то личное. Случайному человеку не станет известно о тайных пристрастиях Сорогина, который, оказывается, был наркоманом. Кстати, этим многое объясняется в его так называемом творчестве... Но не только в этом дело! Веня был великим женолюбом (в просторечии бабником) и знатоком женской души. Он всякие такие нюансы с полувздоха просекал. И сразу ощутил, что между этой неприятной женщиной и отвратительным Сорогиным были близкие отношения. Ну что ж, два сапога – пара. Змеи уж на что страшны, а ведь тоже спариваются. Подобный подобного ищет, и было бы смешно, окажись любовницей антропофага Сорогина какая-то маменькина дочка. Только такая вот бандерша могла быть ему под стать!

– Вы знаете, где он и что с ним? – снова спросила женщина. Но это был уже другой голос, и Веня своим обострившимся чутьем понял, что она пришла в себя и готова к любым неожиданностям. Самым неприятным!

Быстро же она очухалась. Не по-женски быстро!

И что делать? Сказать ей правду, как есть?

– Ну говори! – нетерпеливо потребовала женщина. – Ты кто? Ты из милиции?

– Нет, я врач, – правдиво ответил Веня.

Она глубоко вздохнула.

– Так... так я и думала. Ну, теперь все ясно. И что они мне там голову морочили, в Париже?

Это были как бы мысли вслух, она разговаривала сама с собой, однако следующая фраза уже адресовалась Вене:

– Пойдем-ка.

Он не успел спросить – куда, как женщина («Госпожа Голдфингер, я полагаю?») повернулась к двери с цифрой «восемь», вынула из кармана ключ и уже собралась вставить его в замочную скважину, но вдруг замерла:

– Что за черт? Квартира опечатана!

Ошарашенно повернулась к Вене:

– Что это значит?

«Это значит, что я дурак и недооценил товарищей Малышева, Капитонова и иже с ними», – подумал Белинский, но, разумеется, ничего подобного не сказал. Прежде всего потому, что женщина не дала ему такой возможности. Воззрилась на бумажку, соединявшую косяк с дверью – на бумажке виднелась какая-то неразборчивая надпись и что-то вроде печати, – потом громко фыркнула, сорвала бумажку, резко втолкнула ключ в замок и, возмущенно прошипев:

– Ну уж нет! Ну уж нет! – открыла дверь.

Подхватила сумку, зашвырнула в глубину коридора, потом впихнула туда же Веню и, войдя, захлопнула за собой дверь.

Тотчас щелкнул выключатель, загорелся свет, и Веня зажмурился, не зная, от чего больше недоумевать: от того, что эта особа так свободно обращается с незнакомыми людьми или что она так свободно ориентируется в квартире Сорогина. Сразу видно – была здесь не один раз и даже не два.