– А Валентина еще не ушла! – обрадовалась Света. – Мы ее уговорим. Она непременно согласится.
– Почему ты так уверена? – вскинул брови Вениамин.
– Так Валька же судьбу свою ищет.
– Это как?
– Ну, ей цыганка нагадала, что она выйдет замуж за человека, которому поможет, вот наша Валюша и горит на работе. Помогает и по долгу службы, и на дополнительных вызовах... Да только беда – приличные люди все сплошь женатики попадаются, а если холостежь, то либо нарки и алкаши, либо нормальные – но не в Валентинино дежурство.
В эту минуту спустилась со второго этажа и Валентина. Последовал недолгий, но многословный диалог, после которого молодая фельдшерица практически безропотно согласилась поработать еще несколько часов.
Раздался звонок.
– Ну, ребята... – пробормотала Света, кладя трубку. – Повезло вам. Такой вызов... Не поверите, какая крутизна!
– Что еще за крутизна? – мрачно поинтересовался Белинский. – Круче цыганского барона?
– Круче!
– Круче вызова к бывшему председателю законодательного собрания, который наелся анаприлина?
– Круче, ой, круче! – хихикнула Света. – Нет, ты не поверишь... Вас вызывают к Климушкину!
– Кто это? – полюбопытствовал Веня, чувствуя некоторую неловкость из-за того, что вынужден разочаровать Свету.
– Ты что?! – едва не закричала она. – Кто это, главное! Ну Климушка, Климушка! Тот самый! Тот, который! Кандидат в мэры! Магазин «Евразия», все универсамы и еще не знаю что!
– Понял, – хихикнул Вениамин. – Ну правда, это круто. Круче его только Волжский откос. И что с ним, с этим великим человеком? Похмельный синдром? Подельники синяков насажали? Экс-губернатор Чужанин, ныне государственный думец, прислал отравленных роз в память о былой дружбе?
– Сын его температурит, – сухо ответила Света, которая очень сдержанно относилась к насмешкам над богатыми людьми, даже бывшими «сидельцами». – Так что записывай адрес.
– Какой в мужике интерес, если он не просто женат, но у него даже сын есть? – безнадежно вздохнула Валентина и, не стесняясь Белинского, стащила футболку и попыталась застегнуть на белопенных грудях халат. Удалось ей это только с третьей попытки, но все же удалось. Вот теперь и впрямь можно ехать на вызов!
Мирослав положил трубку и, чтобы элементарно удержаться на ногах, крепко взялся руками за обе стороны дверного проема, около которого остановился. В голове звенело так, словно все сорок сороков Москвы ударили в колокола, выпевая на разные лады: «Ре-бе-нок! Мой ре-бе-нок!»
– Что? – тревожно спросил Шведов, вглядываясь в его лицо. – Что с тобой? Что они тебе сказали?