Мирослав слабо покачал головой:
– Погоди, дай соберусь с мыслями, а то... – Тупо уставился в стену. – Нет, это же надо, а! Теперь понятно, почему она от меня четыре месяца скрывалась. Не хотела, чтобы я знал! Ну, Николь... Это жестоко. Что я ей сделал, что она не хотела, чтобы я знал про собственного ребенка? Ни слова. Ни письма. Ни звонка. А может быть... – Догадка ударила так, что он даже за сердце схватился. – А может быть, это не мой ребенок? Может, у нее появился другой мужчина, от которого и...
Он даже не соображал, что размышляет вслух, пока не раздался голос Шведова:
– Не понял! Что ты говоришь? Твоя девушка, что, беременна?!
– Ты представляешь? – хмыкнул Мирослав. – Вот уж правда что – муж всегда узнает все последним.
– Так вы с ней женаты или нет? – недоумевающе спросил Шведов. – А я так понял, у вас неформальные отношения.
– Да какая разница: формальные – неформальные, женаты – не женаты? В том-то и дело, что я фактически считаю ее своей женой, мне никакая другая женщина не нужна. И я не могу понять, как она могла скрывать от меня, что беременна! Единственное объяснение – если не от меня. – Он понурился.
– Слушай... – задумчиво начал Шведов. Они перешли на «ты» как-то незаметно, но сейчас это было совсем неважно, напротив – прежняя церемонность казалась чем-то диким. – Слушай, а не может такого быть, что эти бандюги нарочно про ребенка сказали, чтобы сделать тебя еще более покладистым?
– Это вовсе не исключено! – уставился на него Мирослав. – Но какой во всем этом смысл? Какая мне разница: беременна Николь или нет? Я так и так ради нее на все готов, с ребенком она или нет, что мне какую-то там бумагу подписать?!
– Ну, они же, наверное, не знают, что ты так сразу согласишься, вот и решили подстраховаться, – пояснил Шведов. – А... что это за бумага, которую ты должен подписать?
– Не сказали, – угрюмо отозвался Мирослав. – Ничего толком не объяснили. Просто поставили пред фактом: через четверть часа здесь будет нотариус. Он заверит мою подпись на отказе от каких-то моих прав – и все, я узнаю, где они держат Николь. Разумеется, если не позвоню в полицию и буду послушен, аки дитя малое.
– Не слабо... – протянул Шведов. – А если, к примеру, ты в этой бумаге подпишешь отказ от всех прав в своем бизнесе? Так, на минуточку?
– Это невозможно, – отмахнулся Мирослав. – Не та форма собственности. Я могу подписать только соглашение о продаже предприятия. Или дарственную. Разумеется, ради Николь я и на это пойду, однако тот тип, который со мной разговаривал, уточнил, что соглашение сие никак не затрагивает моей собственности в России и, как он выразился, контактов во Франции. Получается, они очень хорошо о моих делах осведомлены! Интересно, через кого? С другой стороны, я тут со многими брачными фирмами работаю, так что... Ладно, что толку голову ломать? Все равно не миновать мне эту бумагу подписывать. Уже пять минут прошло, значит, через десять-двадцать...