Это было похоже на бесконечный бред! Мелькание мыслей: да он с ума сошел… да я с ума сошла… Боже мой, первый раз это в бассейне… а вдруг кто-то войдет… почему я ничего не чувствую, ведь стоило только Игорю…
И стоило только вспомнить то лицо, те глаза, тот задыхающийся шепот, как она уткнулась всем лицом в смуглое мокрое плечо, забилась, застонала.
Тяжко, бурно дышал Вадим, судороги били его тело.
Наконец он отстранил от себя Алену, поставил на дно – и тут же вновь схватил в объятия, потому что ее не держали ноги.
– Извини, что я так на тебя набросился, – пробормотал Вадим со смущенной улыбкой. – Я тебя как только увидел, только об этом и думал, только этого и хотел, Елена Прекрасная.
Эх, черт… Лучше б он молчал, как молчал до сих пор!
Алена даже задрожала. Нет, это не была дрожь с трудом сдерживаемых рыданий по причине оскорбленного самолюбия, вот уж нет: она с превеликим трудом сдерживала смех.
Трудно было сердиться на человека, который доставил ей столько удовольствия, но пришлось прикусить губу, чтобы не спросить со всем мыслимым и немыслимым ехидством: «А ты меня ни с кем не перепутал, Вадик?»
И тотчас сквозь блаженство и смех пробились воспоминания о минувшей странной ночи, проведенной то в компании с призраками, то в постели Нестерова, то в рассветных блужданиях с Холстиным. Алена вышла из образа безрассудной искательницы наслаждений с такой же стремительностью, с какой несколько минут назад в этот образ вошла. Вернее, вплыла.
– Ты очень смел, – пробормотала она, изображая припадок запоздалого девичьего смущения. – А вдруг бы кто-нибудь появился?
– Ну, до двенадцати никто и никогда в бассейн не ходит, – беззаботно усмехнулся Вадим. – Отдыхающие завтрак переваривают. А до двенадцати еще двадцать минут. – Он взглянул на большие настенные часы. – Может, перейдем в джакузи?
В джакузи?!
Ну ладно, появись кто-то посторонний, пока они были в бассейне, еще можно было успеть сделать вид, будто Алена тонет, а Вадим ее спасает. Или, к примеру, делает искусственное дыхание изо рта в рот. Но в джакузи, которая, во-первых, глубиной сантиметров пятьдесят, а во-вторых, находится практически против выхода из душевых, этот номер не пройдет. Хотя Вадим, такое впечатление, ничуть не беспокоится о том, что кто-то может возникнуть и прервать их заплыв на вторую дистанцию. Что, настолько опьянен страстью? Судя по тому, как выглядят его небрежно натянутые плавки, не без того… А может быть, мальчик из числа тех, кто готов бездумно трахаться, как это делают, к примеру, кролики, не заботясь ни о чем, кроме наслаждения? Или он задался целью непременно скомпрометировать писательницу Дмитриеву?