Найти нужный дом было еще проще. Карты города продаются в каждом газетном киоске, их можно получить в любом мотеле. Я довольно быстро нашел нужную мне улицу и вычислил дом, который стоит в конце ее, прямо у залива.
Место здесь тихое, уютное. Любой разведчик может только мечтать к старости поселиться в таком месте, чтобы предаваться в тиши неспешным воспоминаниям. Я остановил машину, огляделся по сторонам. Конечно, в конце улицы стоит этот проклятый «Фольксваген».
Я вышел из машины, чтобы пройти к дому, в котором живет Кребберс. Рууд Кребберс, бывший связной Труфилова, с которым тот работал в Европе. Если Труфилов захочет остаться в Европе, он не должен миновать этот домик. Если, конечно, он не рассчитывает на такого упорного «следопыта», как я.
По моим данным, Кребберс живет один. Он уже на пенсии, владеет небольшим домиком и кучей акций разных компаний. Раньше советским агентам хорошо платили. Разговоры о том, что на нашу бывшую страну все работали по идеологическим мотивам, разговоры для дураков или дилетантов. Наверное, были и порядочные люди, верящие в идею. Конечно были. Но большинство агентов работали за деньги.
Кстати, наши доморощенные предатели, которые были агентами западных стран, тоже работали за деньги. Мне всегда смешно читать, как они доказывают, что к предательству их толкала идея. Я ведь знаю, что все это вранье. Я подполковник КГБ, проработавший в Первом главном управлении много лет, и я знаю, что все эти Шевченки, Гордиевские, Резуны-Суворовы просто продажные шкуры, а никакие не герои. Для меня и Калугин такой же предатель, как и все остальные. Человек, который отрекается от своей прежней жизни, всегда самый страшный предатель, ведь в конечном счете он предает свою жизнь и свою память.
Меня всегда поражала двойная мораль разведчиков. Работающие на нас агенты считались героями, а те, кто против, — предатели и подлецы. Впрочем, так было всегда и везде. С точки зрения нашего бывшего ГРУ, мистер Кребберс был прекрасным человеком и достойным гражданином. С точки зрения голландской службы безопасности, наверняка был чем-то принципиально иным.
Я обхожу дом. Он старый, но не запущенный. Соседние дома расположились довольно далеко от него. Я звоню в дверь. Тишина. Заглядываю в окна.
Голландская традиция не вешать занавесок меня изумляет. Говорят, эта привычка осталась еще с тех пор, когда страна была во власти испанцев. Тогда по приказу кровавого герцога Альбы все занавески в городе были сняты, чтобы сидевшие в своих домах голландцы не замышляли ничего против оккупантов.