– Какого рода письмо? – руководитель спецотдела насупился.
– Благожелательное… Без угроз, но с предупреждением о нашей позиции по отношению к их планам касательно Македонии и остальных.
«Как же! – зло подумал разведчик. – Будет он тебя слушать! Подотрется бумажкой и все дела… „Леденец“ [»Леденец Моники" – Monica's candy, Levinsky drop – прозвище президента США Билла Клинтона] идиот, что поставил эту грымзу на такую должность. Нам ее работа еще икнется. И не один раз…" – Теперь о России, – Олбрайт потянулась, разминая затекшую от долгого сидения спину. – Я просила вас провентилировать вопрос по составу нового правительства…
– Это несложно, – руководитель спецотдела вытащил из папочки скрепленные листы. – В составе русского правительства сейчас есть два наших «друга». Об одном вы знаете.
– Мистер Адамчук? – утвердительно кивнула Госсекретарь, имея в виду министра атомной энергетики.
– Именно.
– А второй?
– Мистер Кацнельсон. Сейчас он назначен на должность вице-премьера по оборонной промышленности.
Олбрайт вскинула вверх брови.
– Я не знала, что мы можем на него рассчитывать.
– Данная информация до поры до времени не афишировалась.
– Он действует инициативно или под нажимом?
– С ним работают по несколько отличной от общепринятой схеме. Естественно, что деньги он любит не меньше других русских, но мы позволили ему не чувствовать себя в прямой зависимости. С ним общается один из наших людей, имевший дела с Грибановым еще по Санкт-Петербургу, где объект возглавлял оборонное предприятие.
– Насколько успешно идет работа?
– Вполне успешно. Мистер Кацнельсон очень интересуется авиационными контрактами с Израилем и Германией, так что проблем не будет. У него есть очень солидная доля в нескольких оффшорных фирмах соответствующего профиля и он впрямую заинтересован в принижении роли русской авионики.
– Это хорошие новости, – улыбнулась Госсекретарь. – Но я слышала, что он активный сторонник союза России и Белоруссии.
– Да, – подтвердил разведчик. – Однако здесь следует учитывать конечную цель. Мистер Кацнельсон работает на перспективу, на приватизацию белорусской промышленности по схеме российской. К чему это приведет, вы понимаете…
– С кем из бизнесменов он связан?
– С Абрамсоном и Фридмановичем. Со вторым больше, чем с первым…
– Когда, как вы считаете, он войдет в силу?
– Через полгода-год, – прикинул руководитель спецотдела. – Думаю, к лету двухтысячного года мы сможем перейти к активной фазе его деятельности.
– Что ж, это неплохо, – Мадлен Олбрайт пожевала нижнюю губу. – Перейдем теперь к ситуации внутри белорусского правительства… Меня волнует положение премьера Снегиря. Что у вас есть по данному вопросу?…