– Вы мне его заголите, орлы, – сказал дядя Миша Кондрату с Хоменко. – Сверху. Поглядим.
Заголили. Данил оглядел синюю церковь с куполами, красовавшуюся во всю нехилую грудь, проткнутый кинжалом череп и прочие изыски, повернулся к дяде Мише:
– Сидел. Не единожды. А?
– Точно, бугор. Самое малое три ходки. Разбой, грабеж, в зоне – родимая отрицаловка. Восемнадцать стукнуло на малолетке… «убил предателя»… змейку такую колют определенно в Мордовлаге… одним словом, тот еще зверь. Не в законе?
– А вот этого не знаю.
– Кончать будете? – совершенно по-деловому поинтересовался дядя Миша.
– Посмотрим. Сначала потолковать надо.
Данил задумчиво покосился на Кондрата. Подробностей он не знал никаких, но его предшественник, сдавая дела, так и сказал про Кондрата и отсутствующего здесь Пеликана: «Если понадобится кого-то отправить в лучший мир, эти двое для того денежку и получают…» Убирать, правда, еще никого не приходилось – случался мордобой, допросы третьей степени, деликатные предупреждения вроде взрывпакетов в форточки…
Словно угадав его мысли, Кондрат равнодушно сказал:
– Сделаем, командир. Чисто, как на ВДНХ.
Данил присел на корточки, присмотрелся и уверенно сказал:
– Кончай придуриваться. Ресницы дергаются.
Пленник открыл глаза. Медленно оглядел их всех по очереди, рывком сел, попробовал на прочность цепочку наручников и, уставясь снизу вверх, зло, ненавидяще бросил:
– Курнуть дайте.
Данил вставил ему в рот зажженную сигарету, подхватил под мышку, поднял и усадил на стул. Сел сам. Кондрат с Хоменко без команды переместились за спину пленника, чтобы держать его в напряжении – но тот их словно бы и не заметил. Уставился на Данила:
– Ты, гандон, чего забавляешься?
– А зачем ты ко мне в квартиру влез? – с ангельским терпением спросил Данил. – Упереть хотел все, что нажито честным трудом? Три магнитофона, куртки кожаные три… – он бесшумно взмыл со стула, навис над чернявым. – Короче, погань. Зачем пришел?
Чернявый пожал плечами:
– Ремесло такое, братила. Дали мне наводку на твою хату, продали ключи, предупредили, что там цивильное барахлишко и заграничная пищалка… Жить-то надо. Кто ж знал, что вы такие дерганые… Давай думать, как нам с тобой разбираться. Что возьмешь за претензию?
Он говорил гладко и убедительно, но в глазах пряталась едва заметная издевка.
– У кого купил ключи? – спросил Данил.
– Там, где продают. Тебе это ни к чему, не похоже, чтобы тебя нужда давила…
– Врешь ведь?
– А ты мне докажи.
Данил спокойно выпустил дым, покосился на дядю Мишу – тот, закончив возиться с камином, весьма внимательно приглядывался и прислушивался.