– Ты, мужик, я смотрю, не такой уж нервный, – ухмыльнулся чернявый. – Не суетишься. Другой бы на твоем месте давно моргнул этим вертухаям, чтобы кинули пару по почкам… С тобой, сердце вещует, и договориться можно, а?
– Отчего же нет, – сказал Данил. – Мне не так-то много и нужно знать. На кого работаешь, кто тебя дослал убить нашего человека, что ты должен был взять в квартире… вот и все, пожалуй.
– Я ж тебе сказал. Дали наводку, продали ключи, а с ними и твою хату…
– Ты в теорию вероятностей веришь?
– Чего-о? – искренне удивился чернявый.
– Звездишь ты, браток, как депутат Госдумы, вот что я имею в виду, – сказал Данил. – Не верю я в такие совпадения. Объясни ты мне, кто же это забирает ключи от хаты для продажи и наводит, а деньги с золотом оставляет? Откуда взялся такой аристократ, что гоняется за журавлем в небе?
– Что продали, то и купил. Мои заботы – кто чего оставлял?
– Пойми одно, – сказал Данил, – если мы начнем с тебя драть шкуру, все равно расколешься, как гнилой орех, только вид у тебя уже будет столь нетоварный, что поневоле придется гуманности ради отправить на небеса…
– А если расколюсь, вы мне купите билет в Сочи… Нашел лопуха.
– А выбор у тебя есть?
– Как говорил товарищ Сухов, лучше, конечно, помучиться. – Чернявый, такое впечатление, на бас особенно не давил и лазейку для почетной сдачи оставлял, но белым флагом еще не размахивал. – Ты хоть умеешь шкуру-то драть? Учти, на хитрую жопу всегда хрен с винтом отыщется…
– А на хрен с винтом, есть хода с переулочками, – сказал Данил. – И так далее. Ты Штирлица из себя не строй. Знал, падло, куда шел, к кому шел…
Он кивнул Кондрату, и тот врезал сзади сцепленными в «замок» кулаками, добавил коленом. Чернявый приземлился на полу – шумно, со стуком.
Данил подошел к дяде Мише, тихонько спросил:
– Ну?
– Не, бугор. До вора в законе ему далековато… Кислоту нести?
– Тащи, – распорядился Данил.
Он без всяких душевных терзаний превратил бы этого субъекта сначала в кусок мяса, а потом в покойника. Однако многочисленные криминальные романы и фильмы, хотя порой имеют с реальной жизнью мало общего, безусловно, правы в одном: уничтожение левого трупа – дело муторное, долгое и до окончания производственного процесса чреватое риском. «Есаул» работал не в одиночку – его пытались прикрыть, его непременно станут искать, за дачей могут наблюдать уже сейчас, так что работать надо ювелирнейше, проще договориться миром, не заливая пол кровью…
Стонущего пленника подняли, усадили на стул. Нижняя губа у него оказалась разбитой, кровь сочилась на подбородок, но глаза сверкали волчьей яростью: