Посох тихо урчал, как пустая водопроводная труба. По навершию сползли две прозрачные капельки. Я слизнула их шершавым языком, но легче от этого не стало – наоборот.
Я поставила посох на место. Стянув сапоги, легла на кровать. Закрыть бы глаза – и проснуться дома. И пусть мама будит в школу…
Без скрипа приоткрылась дверь. Вошел Уйма.
У него было счастливое лицо заговорщика, а в руках – глиняный кувшин:
– На кухне добыл. Пей.
Я кинулась к людоеду, готовая расцеловать его колючие щеки. Схватила кувшин и опрокинула в себя, не задумываясь.
Это была вода. Просто вода, прохладная и вкусная. Я пила, обливаясь, постанывая, у меня даже слезы от счастья выступили. Вот до чего доводит человека жажда!
– Спасибо, Уй…
Ноги вдруг подкосились. Уйма подхватил меня прежде, чем я шлепнулась на пол, но не удержал кувшин. Загрохотала, разлетаясь, посудина, покатились черепки.
Руки мои повисли как плети. Ноги волочились по полу, когда Уйма споро тянул меня к кровати. Уложил на спину и отошел. Я не могла повернуть голову. Скосила глаза и увидела, как людоед приоткрывает дверь, впуская в комнату Принца-деспота и лысоватого айболита-отравителя.
Я зажмурилась. Это было все, что я могла в тот момент сделать.
– Где ключ? – отрывисто спросил Принц-деспот.
Уйма снова подошел ко мне. Я почувствовала его руки в карманах куртки. Ни двинуться, ни закричать.
– Вот он, пропуск за Печать, – сказал Принц-деспот, и его голос дрогнул.
Кто-то приблизился к кровати. Не Уйма. Я слышала тяжелое дыхание.
– Вы обещали мне мага, – голос бледного лекаря раздался прямо над моим лицом, на щеку упала капелька противной чужой слюны. – Она много может и еще больше знает.
– Ничего особенного она не может, – пренебрежительно сказал Уйма.
– Посмотрим, – лекарь усмехнулся.
– Стража! – гаркнул Принц-деспот.
Застучали тяжелые шаги.
– Взять вот это и отнести в подземелье господина лекаря. Запереть!
Чужие грубые руки подняли меня за руки, за ноги и потащили, как мешок.
Чуть приоткрыв глаза, я успела увидеть Уйму. Людоед улыбался.
* * *
Все оказалось даже хуже, чем я могла себе представить. Никогда-никогда на свете мне не увидеть больше ни Оберона, ни маму. Ключ от Печати у Принца-деспота. Я сижу в клетке, подвешенной на цепи к потолку, вокруг темнота и замшелые камни, нет ни посоха, ни надежды, только страх: когда придет этот бледный лекарь? Чего он от меня хочет?
Меня втолкнули в клетку, как куклу, прислонили к решетке, чтобы я не падала. И я сидела, как кукла, пока по рукам и ногам не побежали огненные мурашки. Согнулись пальцы, потеплели губы, я смогла сперва подтянуть к себе ноги, а потом встать на колени и оглядеться.