– Ладно, – подумав, согласился Велга. – Перекур. Но ты, Миша, меня заинтриговал. Что-то я раньше за тобой не замечал умения и желания загадки загадывать.
– Так это ж, разве я? – искренне удивился таежник. – Это жизнь наша такая…э-э…
– Особая, – подсказал Шнайдер.
– Вот именно. И загадочная.
Все, кроме Ани, закурили и уселись прямо на земле, возле проведенной Малышевым черты.
– Ну, Валера, – пихнул в бок ростовчанина Майер. – Давай, угадывай с первого раза, что нас там ждет. Раз уж вызвался.
Стихарь ответил не сразу, что с ним бывало крайне редко. Его живое, необычайно подвижное лицо как-то вдруг осунулось и постарело, а ярко-черные озорные глаза утратили лихой блеск и задор.
– Пошутить хотел, – сказал он глухо. – Да что-то расхотелось. Не знаю я, что там, и знать не хочу. Одного хочу. Скорее дойти до этого самого Замка, заложить бомбы и… гори оно все огнем!
– Эй, брось, разведка, не грусти! – всполошился рыжий Шнайдер. – Что бы там ни было, мы и не такое наверняка видали. Да, Миша?
– Нет, – вздохнул Малышев. – Такого мы не видали. Похожее – да. Но не такое. Ладно, это…как ее… интрига не удалась. Земля там, братцы. Наша с вами Земля. И наше с вами время, как я понял. Ну, то есть, не Анино, а наше. Наша война и даже, по-моему, лето сорок третьего.
Они шагнули за черту одновременно, вдевятером.
И одновременно же остановились, не находя сил оторвать глаза от панорамы, открывшейся перед ними.
Прямо под ногами начинался крутой склон холма, на вершине которого они стояли. Холм этот замыкал гряду холмов более низких, которые по широкой дуге уходили к горизонту. Напротив этой дуги расположилась другая гряда холмов, и получалось, что они смотрят вниз, в широкую и неглубокую долину, по которой протекал то ли широкий ручей, то ли узкая речка («И здесь речка», – бесстрастно отметил про себя Велга). Их лица были обращены к северу. Потому что слева погружалось в черную полосу дыма багровое солнце, и там был запад, а справа, далеко-далеко, горела какая-то деревня, и не страшные отсюда лепестки пламени ярко трепыхалось на фоне подступающей ночной мглы. Следовательно, там был восток. Непосредственно же перед ними, вся долина, склоны, вершины, обратные склоны холмов и все пространство за холмами – все было покрыто мертвыми русскими и немецкими танками и трупами солдат. Опытному (да и неопытному) человеку сразу становилось понятно, что еще несколько часов назад здесь шел страшный по своему накалу и беспощадности встречный бой. Именно встречный, потому что многие машины буквально сошлись лоб в лоб, да так и замерли в смертельных неразрывных объятьях.