– Хорошо, я согласен, – так же резко согласился барон. – Но что я скажу в Трифеле насчет маркизы? Откуда она здесь взялась?
– Ну, это совсем просто. Вы отбили ее у разбойников, которые напали на эскорт. Спасшийся возница подтвердит факт нападения.
– Он спасся?
– А как же. Нам нужен живой свидетель, способный подтвердить часть ваших слов. В таком деле часть может быть равной целому.
– Не понял... О чем это ты говоришь?
– Это не важно. Теперь осталась еще одна вещь – уговорить маркизу.
– Как, она еще не знает?!
– Пока нет. Но...
Звук трубы прервал нашу беседу.
– Мы ждем гостей. Росс?
– Вроде бы нет.
– Ладно, пошли посмотрим, кого это Бог послал. Три всадника на взмыленных конях во весь опор подлетели к воротам замка. Один из них, со значком персеванта [20] на правом плече, вытащив из сумки пергаментный свиток, прочитал громким, хорошо поставленным голосом:
– «Его высочество, принц Отгон фон Гогенштауфен, герцог Лейтонбургский, наш правитель, назначив в День святого Михаила, покровителя христианского рыцарсгва, турнир, приглашает всех тех, кто гордится своим рыцарством, а также достопочтенных дам и девиц благородного происхождения прибыть в Трифель для участия в предстоящем турнире с доказательством своих рыцарских прав».
Закончив громогласную речь, персевант свернул пергамент, и вся троица, чуть повернув коней, помчалась прочь от замка. Лишь звук их трубы еще долго висел в воздухе, будоража души воинов.
– Росс, клянусь огненным мечом архангела! Это то, что нам нужно!
Прежде всего, господа, не будем доверять нашим первым душевным движениям – они почти всегда добры.
Талейран
– Что здесь за шум, господа? – Леди Джейн очаровательным видением выпорхнула во двор, щедро расточая вокруг сияние своей улыбки. – Надеюсь, пока я отдыхала, ничего плохого не произошло?
– Напротив, сударыня! Мы отправляемся на турнир! И если вы не станете его королевой – клянусь, – фон Шамберг огляделся, ища, чем бы ему поклясться, – да, клянусь перстами святого Фомы, я съем собственное седло!
– Вы ходите под седлом, барон? – с деланной наивностью спросила маркиза, озаряя восторженного рыцаря благосклонным взглядом.
Росс смешался, но от взгляда просиял, как начищенный миланский нагрудник.
– Не стоит, мой друг, – я поспешил вонзить свою шпильку, – это очень невкусно и абсолютно непитательно. А вот позаботиться об обеде, думаю, не помешало бы прямо сейчас.
– Да-да, я сейчас же распоряжусь! – Барон принялся командовать своей немногочисленной прислугой так рьяно, будто собирался накормить целую армию.