Аллочка не знала, что на следующий день Кареев позвонил, он даже приходил, но, вскормленная на патриотизме, Гутя попросту выставила Олега Петровича за дверь, ничего не объяснив. Потом, конечно, Олег Петрович вернулся из горячей точки, но больше не досаждал Гуте своим вниманием. Гутиэра же еще немного помучилась, а потом поблагодарила небеса, что не успела к мерзавцу привыкнуть, и стала успокаиваться. Вот тогда-то Аллочка и решилась рассказать ей все. Хорошо, что у Аллы Власовны было неподъемное тело, иначе бы сестрица точно скинула ее с балкона. Однако ж стыд помешал Гуте позвонить Карееву снова. Так и угасло их чувство, но вспоминать о нем было до сих пор больно и стыдно.
И вот теперь, когда опасность стала угрожать даже родственникам, Аллочка предлагала обратиться к Карееву за помощью!
– Даже… Даже и не смей!!! – задохнулась Гутя. – Ты еще перед ним не извинилась, что его честное имя опорочила!!
– Ой, ну не кричи, – зажмурилась Аллочка. – Ты же слышишь – тут Лося хотят завалить, а нам двоим никак не справиться… Гуть, а давай не будем вмешиваться во все сразу. Хотят убить, ну что ж поделаешь, нам придется с этим смириться, а то…
– Что ты несешь? – выпучила глаза Гутя. – Как это смириться? Не забывай – он наш родственник.
– Ага, не забываю. Только он нас выселить хочет, ты же слышала, уже и блат везде нашел. Вот паразит, да? А между прочим, на всех родственников нашей квартиры не хватит. Тебе еще надо Варьку с Фомой куда-то отделять, еще мне надо выделить жилплощадь и самой куда-то пристроиться.
Гутя ухватилась за голову и застонала. Ну почему все так и норовят проехаться у нее на шее?
– Скорее бы вас всех переженить, – протянула Гутиэра. – У меня из-за вас судьба ломается! Мужчина моей мечты где-то носится! А мог бы устраивать наше семейное счастье!
Из комнаты выскочил перепуганный Карп Иванович. Он полагал, что разговаривал в одиночестве.
– Гутенька, а вы уже и дома? – сначала заюлил он, но потом сообразил, что лучшая защита – нападение, и повысил голос: – Что ж вы ходите, как кошка, это неприлично! У меня, может быть, разговоры сердечные!
– Да слышали мы ваши сердечные разговоры! – отмахнулась Аллочка. – Собираетесь нас выселить из нашей же квартиры? Сегодня же берите билет до Омска!
– Ни за что! Я здесь пользуюсь спросом, у меня дикая популярность! И вам не удастся от меня так легко отделаться! – вошел в раж старичок. – Ха! Вы хотите меня убить? Не выйдет! Я предохраняюсь топором!
– Господи, а слов-то каких нахватался… – покачала головой Гутя и ушла в спальню.
Видимо, разум старичка пришел в негодность, а это уже были серьезные проблемы. Гутя натянула одеяло на голову и задумалась. Правильно, она теперь стала жить в каком-то бешеном ритме, ничего удивительного, что ее близкие стали терять рассудок. Конечно, спасение любимого – дело необычайной важности, но и об остальном забывать не стоит. Вот старичок и свихнулся, а ведь безобидный был… Нелепо волочился за дамами, оттаивал душой в домашнем уюте, тратил сбережения… Не будем о сбережениях. Виновата, конечно, сама Гутя. Незачем было искушать старичка, а она не подумала. Да чего там, она вообще теперь ни о ком, кроме Севы, думать не может. Дом забросила, работу, Матвея уже за ушком не гладила, цветы вон все засохли, земля в горшках будто камень, по углам комнат клубки пыли. Какого черта Аллочка целыми днями делает? Еще про зарплату… А зачем она спрашивала, интересно?