— Мама, давайте перенесем этот разговор на выходные, — твердо сказал Митя, чувствуя, как я дергаю его за рукав. — Пеките пироги, сцеживайте самогон и ждите меня в воскресенье к обеду.
Насилу отвертевшись от назойливых материнских жалоб и объятий, Митя уже сам тащил меня по мраморному полу фойе к Ольге.
— Выходит, что я еще и незаконнорожденный, — бросил он на ходу. — Каждый день какие-нибудь сюрпризы! С вами, женщинами, не соскучишься!
Вот мы и рядом с Ольгой. Слева от нее стояла девушка из тех, кого обычно называют «яркими» — броская помада, вызывающая прическа, тщательно подобранная косметика, дорогой туалет.
— Это Людмила, — не без опаски представила ее Ольга. — Мы вместе учимся, и я…
— Очень приятно, Женя, — пожала я протянутую руку. — Как вам концерт?
Пока Людмила что-то отвечала, я лихорадочно думала, как выудить из нее необходимую мне информацию. Я нутром чувствовала, что разгадка где-то рядом, но пока что понимала лишь одно — время идет слишком быстро, чтобы позволить себе тщательный анализ. Надо действовать, и действовать очень решительно!
— Значит, так, — внезапно произнесла я, оборвав речь Людмилы на полуслове. — Вы, голуби, поворкуйте в двух шагах от меня, а я пока поговорю с Людой. Эй, два шага — это значит два шага. В буквальном смысле, понятно? Вам есть, что сказать друг другу, но оставьте самое главное на потом, начните с прелюдии.
Люда смотрела на меня, выпучив подведенные темными тенями глаза. Когда Митя с Олей послушно выполнили мою команду, она удивилась еще больше.
— Как это они вас так слушаются? — с легким раздражением в голосе поинтересовалась она. — Вы что, новая Ольгина подруга?
— Скорее Митина, — ответила я. — Но это в данный момент несущественно.
— А что же существенно?
— То, что вы поделились кое с кем информацией, которая привела, — я стала загибать пальцы, — да, правильно, к трем трупам за два неполных дня. И боюсь, что это еще не предел.
— Да вы с ума сошли?! — возмутилась Людмила. — Как вы смеете так со мной…
— Остыньте, не стоит кипятиться, — отмахнулась я. — Дело слишком серьезное, чтобы тратить время на обмен такими условностями, как гневные восклицания. Впрочем, могу ответить: я в здравом уме, а смею я так с вами разговаривать, потому что тороплюсь. А тороплюсь я, потому что не хочу, чтобы количество мертвых тел умножалось в геометрической прогрессии — вчера один, сегодня два. Кто знает, сколько их будет завтра!
— Да что вам нужно от меня?! — уже чуть тише спросила Людмила.
— Почти ничего, — ответила я. — Вы сейчас напрягаете свою память и говорите мне, кому вы сказали, что четвертого октября домой к Ольге должен прийти Дмитрий Корнелюк. Если вы за минуту не вспомните, мы поедем в милицию, и там с вами будут разговаривать совсем на другом языке. Выбирайте и скажите спасибо, что я сразу не повезла вас в отделение. Ну-с, время пошло!