– Не рыпайся.
От резкой боли под мышками Наткет вскрикнул.
Протащив через гостиную, Калеб швырнул Наткета в кресло. Старый полиэтилен громко зашуршал. Наткет расчихался от пыли, утирая слезящиеся глаза. Калеб подтащил стол и уселся на край.
– Ну, рассказывай, – сказал он.
– Что? – прохрипел Наткет.
Калеб пожал плечами.
– Мне без разницы. Я вот сейчас отдышусь немного, соберусь и сверну тебе шею. Хрусть – и готово.
От этого «хрусть» Наткету стало дурно. Он рефлекторно вжался в кресло, стремясь отодвинуться от Калеба как можно дальше. Тот хоть и улыбался, но говорил абсолютно серьезно. Да и улыбался он как леопард после удачной охоты.
Он что, совсем рехнулся? Неужели мозг настолько атрофировался, что Калеб не понимает, чем это может для него закончиться? Пожизненное, как минимум.
– И охота проблем с полицией? – спросил Наткет.
– А кто докажет? – усмехнулся Калеб. – Затолкаю на чердак, а дом заколочу. Думаешь, найдут? Ничего, я успею придумать, как избавиться от улик. Как называется штука, в которой тела растворяют?
– Лизол…
– Благодарю, – хмыкнул Калеб. – Куплю пару канистр этого лизола, налью в ванную, и лежи себе спокойненько, растворяйся.
– Рано или поздно найдут, – выдохнул Наткет. – Так просто это не проходит.
Калеб только отмахнулся.
– Можно инсценировать несчастный случай, – продолжил он. – Скинуть с лестницы, и вроде как сам упал… Лежишь ты тут, голова на бок, а в это время мы с Ники кувыркаемся. Нравится картинка?
Наткет попытался встать, но Калеб ногой толкнул его обратно в кресло.
– Не брыкайся. Тебе же легче будет – меньше мучиться.
Калеб задумался. Кустистые брови сдвинулись, лоб перечертили глубокие морщины.
– А чего эт ты обезьяной вырядился? Хотя похож, да.
Наткет едва не ляпнул, что Калебу для такого же эффекта костюм не понадобится, но вовремя прикусил язык.
– Хотел прибить меня бананом. Совсем тронулся?
– А тебе какое дело? – огрызнулся Наткет.
Калеб соскочил со стола, шагнул к Наткету и с размаху двинул по уху. Голова мотнулась в сторону; Наткет беззвучно выдохнул самое грязное из известных ему ругательств. Он проглотил наполнившую рот кровь, сдерживая подступивший приступ тошноты.
– Не груби, – посоветовал Калеб.
Он отошел к лестнице и поднял тукана. Повертел в руках.
– Ты чего, думал справиться со мной этим петухом? Не – совсем рехнулся… Суини прав, у вас, зеленых, от овощей мозги в кашу превращаются.
Размахнувшись, Калеб швырнул тукана в стену. Промахнулся – громко зазвенело стекло, а птица вылетела на улицу.
– А, черт! – в сердцах воскликнул Калеб. Он зло повернулся к Наткету.