Доктор прохаживался вдоль стены. Вид у него был растерянный. За время ночного дежурства глаза раскраснелись, а веки слегка припухли. Он так и не снял плотных резиновых перчаток; на рукаве халата темнели коричневые крапинки. Николь вздрогнула, сообразив, что это кровь.
– Что случилось?
– Нет-нет, все в порядке, – доктор замялся. – Как сказать…
– Говорите как есть, – сказала Николь. В груди что-то сжалось. – Не нужно эвфемизмов, не сейчас.
Доктор схватился за подбородок, будто хотел сам себя подергать за бороду.
– Ваш молодой человек… – начал врач.
– Что с ним?! – К удару с этой стороны Николь оказалась не готова. Она прижалась спиной к стене, понимая, что ей необходимо на что-то опереться.
– Успокойтесь, с ним все в порядке, – доктор положил руку ей плечо и тут же отдернул. – Он попросил проверить одну вещь. Глупость, конечно, но мне стало интересно… Здесь на ночных дежурствах бывает жутко скучно.
Он пожевал губу и все-таки дернул себя за бороду.
– Не знаю с чего, но молодой человек решил, что вашего отца укусила тропическая змея. Коралловый аспид… Я провел анализы, и в крови действительно обнаружилось наличие змеиного яда…
– Что?!
Доктор кивнул.
– Я тоже удивился. Доза незначительная, но факт остается фактом. – Он на мгновение замолчал. – Я сперва не поверил, все повторил. И выяснилась одна интересная вещь. Яд есть, но каким-то образом он исчезает из крови. Думаю, дело в специфических антителах; другое в голову не приходит.
– Исчезает?
– Разлагается, – сказал врач. – Я бы предположил, что у вашего отца иммунитет к змеиному яду.
– Странно, – согласилась Николь.
– Не то слово, – вздохнул доктор. – Но на всякий случай я заказал сыворотку.
Николь кивнула и вернулась в палату. Пройдя на цыпочках, она села, не спуская глаз с отца. Змеиный яд? Откуда Наткет мог об этом знать?
Глаза Большого Марва распахнулись. Он подмигнул дочери и широко улыбнулся.
– И что там интересного?
Наткет проснулся оттого, что на первом этаже громко хлопнула дверь. Сон был сумбурный и беспокойный, но стоило открыть глаза – и он растаял без следа. Подступившая реальность смыла его, как волна слизывает рисунок на прибрежном песке.
И эта реальность была крайне жестокой.
Наткет громко застонал. Простейший вопрос – «Что болит?» – сейчас бы поставил его в тупик. Мышцы, включая те, о существовании которых он не догадывался, в грубой форме решили заявить о себе. Он боялся лишний раз пошевелиться – от каждого движения его простреливало так, будто ночью его нашпиговали электродами, а теперь забавы ради пускали ток высокого напряжения. Хорошо еще, он не видит себя в зеркале – наверняка бы не узнал. Небось, лицо опухло, а синяки налились, как спелые сливы. Наткет провел языком по внутренней стороне щеки и мрачно усмехнулся, нащупав рыхлую ранку. Разодрал-таки о собственные зубы. К счастью, кровь уже не идет…