В комнате висел тяжелый запах пота, гари и кладбищенской грязи. Обезьяний костюм неряшливой грудой лежал в углу – Наткет не помнил, как снял его. Но, глядя на торчащие в стороны сосульки рыжего меха, он отчетливо понял, что снова его не оденет. Лучшим выходом будет сжечь шкуру.
Вроде же был еще один костюм… И девушка в нем. Рэнди, а она где? Наткету стоило некоторых усилий вспомнить, что он отправил ее спать в бывшую отцовскую спальню.
События прошедшей ночи вспоминались как-то смутно, словно именно они и приснились. Кладбище, разрытая могила, Чудовищная Лапа и Калеб… Слишком невероятно, чтобы быть правдой.
Стоило пошевелиться, как мириады раскаленных иголок, вонзившихся под кожу, живо напомнили, что до сна здесь далеко. Стоп! Краузе ведь предупреждал его: нарушение заведомого порядка вещей – и голова не справляется. Если не прицепить воспоминание… Стоило признать, что отцовская методика с грибами была куда менее болезненной. Внизу раздавались шаги – кто-то прошел на кухню. Загремела посуда. Наверное, Николь вернулась из больницы.
Постанывая от боли, Наткет заставил себя подняться. Надо бы ее встретить, узнать, как там Большой Марв. Держась за перила, он спустился и прошел на кухню. Николь обернулась на шаги и вскрикнула.
– Доброе утро, – сказал Наткет.
– Что случилось?! Опять свалился с крыши? Выглядишь, точно с боксерского ринга…
Наткет выдавил улыбку.
– В некотором роде так оно и есть… Долго рассказывать.
– Сядь, – сказала Николь.
Наткет послушно опустился на стул. Николь смочила под краном кухонное полотенце и вытерла ему лицо. Холодная вода взбодрила. По щекам, щекоча, побежали крупные капли. Наткет утер их тыльной стороной ладони, мимоходом отметив порядочную щетину. Николь снова намочила полотенце и вручила ему в руки.
– Прижми и держи. У тебя здоровенный синяк, как ты умудрился?
– Помогли, – уклончиво ответил Наткет.
– Ты можешь объяснить, что происходит?
– Если б я сам хоть что-то понимал… – вздохнул Наткет.
– Постарайся. У отца в крови нашли змеиный яд.
Наткет вздрогнул.
– Удивлен?
– Да… Хотя – нет. Я ожидал подобного.
– Вот-вот, – сказала Николь. – И я хочу знать. Это мой отец, а я узнаю все в последнюю очередь.
– А он тебе не рассказал?
Николь мотнула головой, отбрасывая челку.
– Знаешь, что он мне сказал? Что это не женское дело и мне же безопаснее будет в него не лезть. Он слишком за меня переживает. Так вот, Наткет Лоу, хочу сразу предупредить: если и ты скажешь что-нибудь подобное, то к твоему синяку добавится еще парочка. В детстве я это несколько раз провернула и опыт есть.