Вернувшись к машине, он взял телефон и набрал единый номер службы экстренных ситуаций.
– Полиция? – сказал Наткет, неумело коверкая голос. – Срочно: Кленовая, пятнадцать, автосервис Марвина Краузе. Проникновение со взломом. Похоже, там кого-то убивают…
– Кто это? – раздался удивленный голос девушки-оператора.
– Соседи. – Наткет нажал отбой.
– Уезжаем? – спросила Рэнди.
Наткет кивнул. На губах играла довольная ухмылка.
Они забрались в машину. Наткет дал задний ход, выезжая на улицу. Метров через тридцать он остановился.
Отсюда двор Краузе был виден во всей красе.
– Поехали, – нервно сказала Рэнди.
Наткет мотнул головой.
– Хочу убедиться…
Полицейская машина появилась через пару минут, завывая, как десяток котов весенней ночью. Сполохи синей мигалки заплясали перед глазами.
Ворвавшись во двор, машина взвизгнула тормозами и остановилась. Двое полицейских поспешили к дому, на ходу доставая оружие. Они потоптались под дверью – видимо, спорили, чья очередь идти первым. Лучи карманных фонариков бегали по двору, заглядывали в дом и тут же спешили выбраться наружу. Один из полицейских что-то крикнул в раскрытую дверь и нырнул в дом. Спустя секунду его примеру последовал напарник.
Вскоре они вышли. Перегнувшись через руль, Наткет смотрел, как Калеба выводят из дома. Тот даже не сопротивлялся, когда полицейские заталкивали его в машину. Проникновение со взломом – это не шутки. А Калеба взяли еще тепленьким, прямо на месте преступления. Теперь посмотрим, как он выкрутится.
– И по заслугам, – удовлетворенно буркнул Наткет.
– Поехали, – напомнила Рэнди. – Пока нас не заметили.
Наткет не стал спорить.
– Хотел бы я послушать, как он будет оправдываться, – сказал он, когда машина свернула за угол и дом Краузе скрылся из виду. Ветер донес голос вновь завывшей полицейской машины. До утра Калебу точно придется проторчать в участке, а может, и дольше. Будет знать, как связываться.
– А я хочу снять эти чертовы уши, – сказала Рэнди. – А потом забраться в душ и не вылезать неделю.
Наткет хмыкнул.
– Думаю, это можно устроить.
Николь открыла глаза, пытаясь одновременно понять две вещи: когда она успела уснуть и что ее разбудило. Отец спал; больничное одеяло сползло и комом сбилось в ногах, точно хотело привязать его к койке. Но дыхание Большого Марва было ровным и сильным. Изредка он раскатисто всхрапывал.
Дверь палаты приоткрылась, и в проеме возникла физиономия врача. Увидев, что Николь не спит, он поманил ее рукой.
Как можно тише, чтобы не разбудить отца, она поднялась. Большой Марв заворочался, пробормотал что-то не разборчивое, но глаза не открыл. Выждав пару секунд, Николь вышла.