— Сначала список.
— Ладно.
Список хранился у меня здесь же, в подсобке. Я достала его и вручила Барону. Он жадно впился в бумагу глазами.
— Хорошо… хорошо, — время от времени произносил Краузе, просматривая строчку за строчкой. — Да, детка, информация неплохая. Ладно, я тоже расскажу тебе кое-что. Дора выкрала у своего муженька много шедевров. «Танцовщица» была самым ценным из них. Если ты немного разбираешься в нашем деле, то поймешь, почему. Или тебе объяснить? — Барон испытующе посмотрел на меня.
— Не стоит, я знаю.
— А Дора не знала — ей я сказал об этом. На свою голову. И она решила не отдавать мне картину. Вообразила, что сама сможет организовать канал сбыта полотен за границу. Ее сгубила жадность. Я щедро платил Доре за услуги. Но она захотела получать все одна, ни с кем не делясь. И еще несколько полотен, выкраденных у мужа перед побегом, она мне не отдала. Это очень ценные шедевры. Но «Танцовщица» стоит их всех, вместе взятых. И с этим богатством Дора пыталась бежать. Не только от мужа, но и от меня. Глупая! От Барона сбежать невозможно. Каждый ее шаг был у меня под контролем. Но я не знал одного — где она прячет последнюю партию картин. Зато я знал, к чьей помощи она попыталась прибегнуть. Если ты так умна, как мне показалось, — ты догадываешься, о ком я говорю.
— Да, догадываюсь.
— Но я нашел одно средство, чтобы переманить ее союзника на свою сторону.
— Деньги?
— Нет, чувства. Чувства иногда сильнее денег. А когда складывается и то и другое — выходит стопроцентный результат. Так вот, надавив на чувства, мне удалось узнать, что Дора прячет «Танцовщицу» здесь, в Тарасове, на своей квартире. А на обороте этого полотна она написала карандашом номер ячейки в банковском сейфе Тарасова, где держала остальные полотна.
— Ты нашел их?
— Хороший вопрос. Я сделал все, чтобы найти их. Но, увы, мне это не удалось.
— Ты не обманываешь? Я ведь кое-что знаю о том, при каких обстоятельствах погибла Дора. Неужели твои люди ничего не нашли?
— Они обыскали всю квартиру, но ничего не обнаружили. И это чистая правда. Мне незачем обманывать человека, который доживает свои последние секунды.
Сказав это, Барон вновь поднял пистолет и направил его мне прямо в голову. (Папазян, ты себе этого никогда не простишь.)
— Что это значит? — спросила я дрожащим голосом, и волнение мое было непритворным.
— Это значит, что ты тоже обладаешь одним недостатком, который помешает нам быть партнерами. Твой недостаток противоположен Дориному. Если та была слишком глупа, то ты, напротив, слишком умна. Это еще хуже. Я никогда не работаю с партнерами, равными мне по уму. Поэтому я так долго держусь на плаву и никому не удавалось еще обвести меня вокруг пальца.