резко обернулся и тут же перехватил горловину на походном мешке, чтобы, не допусти Пречистая Дева, Хорек не высунулся, морда любопытная.
Под березой лежала девица, которую он и без запаха бы узнал, – та самая Лапоткова, что его промеж ушей тупой стороной сабли шарахнула. Одета она была, как и всякая ведьма, не по-деревенски, а с причудами. Черные штаны в облипку, полусапожки с меховыми отворотами, а поверх рубашки – кроличья безрукавка.
«Ну извини, – мысленно попросил прощения Волк, – щас я тебе всю красоту испоганю». И, ухватив ее за шиворот, быстро сволок в ямину, испачкав одежду о глинистый склон. Чуть поколебавшись, спихнул на нее еще и перепревшей прошлогодней хвои. Справа и слева, словно лоси, ломая подлесок, ломились, невнятно угрожая и перекликаясь, дружки бесчувственной ведьмы.
– Чего там? – забился в мешке Хорек.
– Молчи, пока нас не сцапали! – припугнул его Волк, все так же крепко сжимающий горловину мешка и быстрым летящим шагом удаляясь от места захоронки. – Кого ты нам приволок?
– А я почем знаю? – дрыгнулся в мешке дружок. – Думал – кошка колдуна, хотел придушить по-быстрому.
– Вот же ты тварь подлая!
– Ты кого тварью назвал?! – начал рвать мешковину напарничек, но тут из леса на них выскочила вторая ведьма, и они уставились друг другу в глаза.
– Щас я тебе… – пообещала, пятясь, другая Лапоткова, растопыривая пальцы в уже знакомом Волку жесте, и тот не стал дожидаться, пока его поджарят молнией, а нырнул под густые лапы елей, борясь с желанием обернуться зверем. На четырех лапах он, конечно, уйдет от кого угодно, только как потом голяком по чащобе бегать? Вот ведьмы как-то умеют вместе с одеждой перекидываться. Завидно. Да делать нечего, на завидках далеко не убежишь.
– Куда? Назад! – завопила девка, но ельник пробить телом ей не удалось. Упругие ветви швырнули ее назад, и она шмякнулась, с ойканьем хватаясь за исцарапанные щеки.
– Ну, погоди! Я ж тебя поймаю! – и на весь лес заголосила: – Фроська, выходи на честный бой, я тебе ноги вырву!!!
Фроська слышала ее, но глупостей делать не собиралась, шла на цыпочках сквозь чащобу, придерживая двумя пальчиками подол неудобного для леса платья. Мысль у нее была простая – дать круга по лесу, как заяц, и вернуться на тот же тракт. Пусть дурищи Лапотковы ловят ее в буреломе хоть до завтрашнего утра.
– Это мы куда выбрались? – поинтересовался Медведь. Несмотря на немалый вес, шел он по лесу так тихо, что временами Подаренка просто забывала о нем. Вот и теперь вздрогнула.
Увалень показывал на затопленный заплесневелый лужок. На нем было множество бугров, словно огромные кроты нарыли нор. По ту сторону виднелись хутора и дорога. Фроська прищурилась, вглядываясь в бугры, и зло усмехнулась, заметив, что из одного торчит растрескавшееся надгробье. Что на нем было выбито – Фроська прочесть не могла, но по рунам уже догадалась, что это старое кладбище.