Жар охватил его поясницу, в паху возникла тупая боль.
Его мужское естество восстало с необычайной силой. Такого взрыва желания он еще не знал за те пять дней и ночей, которые провел с нею. Опьянение ею не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытывал от близости с другими женщинами.
Он сделал шаг вперед. Его движение нарушило тихую неподвижность воздуха.
Она повернула голову к двери и, увидев его, улыбнулась.
Подойдя к ней, Винсент очень нежно обхватил руками ее лицо и заглянул в самую глубину ее глаз. В тусклом свете они казались чернильно-темными. Он наклонился и, целуя ее лоб, глаза и щеки, почувствовал соленый вкус ее слез.
Испугавшись, он отпрянул назад в смятении.
– Одра, в чем дело, любимая? Разве ты не счастлива со мной?
Возбуждение улеглось.
– О, Винсент, я счастлива. Конечно, счастлива. – Она прижалась к нему и, обхватив руками его спину, положила голову на его гладкую обнаженную грудь. Глубокий вздох вырвался из ее груди.
– Что же тогда? Чем ты так огорчена?
– Я не огорчена, правда, совсем не огорчена. – Она еще теснее прижалась к нему, надеясь, что этим рассеет его тревогу. Она так сильно любила его, всем сердцем, всей душой всеми помыслами. Ей не хотелось, чтобы он неправильно истолковал ее слезы.
Медленно выговаривая слова, она сказала:
– Я стояла здесь, ожидая тебя и восхищаясь красотой моря в лунном свете, и вдруг представила себе, сколько бесконечных милей океана тянется отсюда до Австралии. И внезапно я так затосковала по Уильяму и Фредерику. Это было похоже на острую боль в груди, как будто ее очень сильно сдавило. Мне стало так грустно и так захотелось, чтобы они были здесь, в Англии. Хоть где-нибудь. Пусть в другом городе. Все равно, лишь бы под одним со мной небом… и потом я вспомнила нашу свадьбу и заплакала. О, как бы мне хотелось, чтобы они были там, чтобы они видели наше венчание. – Одра снова вздохнула, но это был легкий, едва слышимый вздох. – В церкви был момент, как раз перед тем, как священник обвенчал нас, когда я почувствовала себя совсем одинокой. Это было ужасно.
– Да, я понимаю, – нежно пробормотал Винсент, гладя волосы Одры и сжимая ее в объятиях. – Конечно, ты скучала по своим братьям и хотела, чтобы они присутствовали на твоей свадьбе, это вполне естественно. – Он поцеловал ее в макушку. – Но с того момента, как мы поженились, ты уже не одна. И никогда больше не будешь одинокой. У тебя теперь есть я.
– Я это знаю, Винсент. А у тебя есть я.
– И я никогда не забуду, как ты выглядела тем субботним утром в церкви, Одра. Не забуду до конца жизни. Ты была такой чудесной в своем голубом платье. Ты всегда должна носить голубое, этот цвет очень идет тебе, любимая.