Но я была одна. И заходить в этот дом мне почему-то совершенно не хотелось.
В домике горел свет. Я решила пройти в сад и заглянуть для начала в окно. Если что замечу, добегу до милицейского пункта и все расскажу.
Я открыла калитку и прошла во двор. Окно, в котором горел свет, выходило в палисадник, отгороженный еще одним заборчиком с калиткой. Я повернула защелку и прошла в палисадник, в котором росли кусты сирени и старые вишневые деревья.
Я подошла к окну и приподнялась на цыпочки. Занавески были задернуты неплотно, и я смогла разглядеть овальный стол, за которым на стуле сидела Наташа. Она перебирала какие-то фотографии. Напротив сидела женщина, лица которой я не видела. Только руки с длинными тонкими пальцами, которые она то сжимала, то разжимала.
У Наташи лицо было опухшее, словно она долго плакала. Мне стало жаль девушку, и я решила, что медлить нельзя. Кроме Наташи, в комнате только одна женщина. Если что, с ней я как-нибудь справлюсь.
Я вышла из палисадника и решительно направилась к крыльцу. Поднявшись на него, я замолотила кулаками в дверь, что было силы.
– Кто там? – раздался за дверью тихий голос.
– Откройте! – заорала я. – Открывайте немедленно, я знаю, что вы прячете там Наташу! Милиции все известно!
За дверью испуганно охнули. Тут же раздались шаги, и дверь открылась. В проеме появилась Наташа. За ней стояла высокая, худенькая женщина с длинными волосами. Лицо у нее было бледное и какое-то нервное. Было видно, что женщина когда-то была очень красива, и теперь ее лицо хранило остатки этой красоты. Большие голубые глаза смотрели испуганно и даже как-то затравлено.
– Ольга Андреевна, как вы меня разыскали? – удивленно спросила Наташа.
– Поехали, я отвезу тебя домой, – заявила я, хватая Наташу за руку.
– Нет, нет! – закричала вдруг женщина, выходя вперед и пытаясь оттолкнуть мою руку. – Куда вы хотите ее отвезти? Я вам не позволю, я не отдам вам ее!
Тут она покачнулась и, схватившись за сердце, упала на пол.
Из кафе мы поехали к Жоре. Овсянников просто не мог поверить своему счастью. Сначала он беспрестанно говорил что-то ликующее, потом замолчал и только крепко держал мою руку, видимо, беспокоясь, что я могу ускользнуть.
Честно говоря, мне совсем не хотелось к нему ехать. Господи, опять мне придется переступать через себя, чтобы вытянуть из Жоры сведения. Но если и после этой жертвы он не захочет ничего мне рассказать… даже не знаю, что я с ним сделаю.
В Жориной холостяцкой квартире царил беспорядок.
– Ты бы хоть убрался к приходу любимой женщины, – вздохнула я, хотя на бардак мне сейчас было наплевать.