– Что стряслось, дорогая?
«Боже милостивый, пожалуйста, сделай так, чтобы речь шла об отделке гостиной!»
Оливия медлила, покусывая губу. Это не сулило ничего хорошего. Абсолютно.
– Почему… – Она сделала вдох и решительно посмотрела ему в глаза. – Почему мы до сих пор не скрепили наш союз любовной близостью?
Виконт открыл от удивления рот.
Черт! Надо было заранее придумать объяснение, какую-нибудь красивую и гладкую речь о том, почему разумнее немного подождать, но увы – ничего такого он не подготовил. А теперь только и мог, что молча таращиться на нее, не в силах вымолвить ни слова.
Момент был упущен. По выражению его лица Оливия догадалась, что дело неладно. На лбу ее внезапно пролегла складка.
– Дейн?
Слишком рано. Будь у него чуть больше времени, он бы удостоверился в том, что ее влечет к нему. Он бы осторожно прощупал этот вопрос. Он бы…
Честно говоря, не было у него никакого плана. Он лгал себе точно так же, как и Оливии. Позволил ей поверить, что когда-нибудь у них будет нормальная семья. Он всего лишь тянул время, пытаясь отсрочить ночь, когда придется признаться: став его женой, она угодила в безвыходное положение.
– Я подвел тебя, Оливия. – Ему невыносимо было смотреть на нее, видеть, как на ее прелестном личике отразилась тревога. – Ты была моей единственной надеждой, но теперь я… – Он осекся.
Дейн отвернулся, чувствуя себя неуклюжим верзилой, которому не место в ее спальне. Он был уродом, ошибкой природы. И теперь надо как-то объяснить ей, что связала она себя с уродом на всю оставшуюся жизнь.
Дейн почувствовал, как молодая жена подошла сзади, прижалась к его спине и обвила руками его стан.
– В чем дело, Дейн? Отчего ты так терзаешься?
Ответ был только один. Виконт постоял с минуту, в последний раз наслаждаясь ее заботливым участием, после чего отнял ее руки от своего торса и мягко переместил их вниз.
Даже это простое прикосновение распалило его изголодавшуюся по ласке плоть. Его естество моментально увеличилось в размере. Оливия прерывисто вздохнула, когда он прижал ее пальцы к гребню своей набухающей плоти. Пальцы ее невольно сомкнулись вокруг твердеющего древка. Всего на секунду его тело откликнулось со всем неистовством истомившейся за годы воздержания плоти. Чресла виконта запульсировали под ее руками.
Оливия хотела было отстраниться, но Дейн удержал ее руки на прежнем месте. Она все должна знать, но правда открылась отнюдь не до конца. Естество его продолжало расти и шириться и уже не умещалось в ладошках Оливии, но это было еще не все.
– Господи Боже мой! – сорвался с ее губ еле слышный возглас. Возглас ужаса? Отвращения?