– Генриетта! – Голос Эстеллы дрожал от возбуждения. – Кто-то послал тебе посылку! Спустись в переднюю и открой се.
Кто мог послать посылку? Возможно, мама прислала еще платья?
Спустившись в зал, Генриетта увидела, что Эстелла крутит сверток на столе и поднимает, пытаясь определить его нес. Если бы она думала, что это ей сойдете рук, решила Генриетта, она бы уже трясла его, проверяя, не загремит ли там что-нибудь внутри.
– Смотри, почерк такой элегантный. – Эстелла указала на адрес Хэнкоков и слова «Мисс Генриетте Перселл», выведенные в верхней части свертка на коричневой упаковочной бумаге.
Но это не был почерк ее матери.
– Женская рука, мисс. – Даже Джейке был тут, стоя на приличном расстоянии.
– Давай открывай, – торопила Эстелла.
– Возможно, Генриетта хотела бы открыть посылку наедине, – предположила вошедшая в комнату тетя Филиппа. Она все еще была в утреннем халате.
– Все в порядке, тетя Филиппа, – пробормотала Генриетта. – Мне нечего скрывать.
Генриетта осмотрела коробку. Та была небольшой по размеру, но на удивление тяжелой. Под бумагой оказался упаковочный ящик из грубого дерева.
– Изготовлен из какого-то сорта тропического дерева, мисс, – заметил Джейкc, проведя рукой в перчатке по поверхности ящика и понюхав ее.
В ящичке были две дверки на кожаных петлях и крючок. Генриетта откинула крючок и открыла одну из них. Внутри все было забито обрывками ткани и бумагой. Генриетта вытащила их и сморщила нос, почувствовав запах плесени.
– О Боже! – Она прикрыла рот рукой, почувствовав приступ тошноты.
– Похоже на золотую статую! – воскликнула Эстелла.
– Мисс, позвольте мне достать ее для вас. – Джейкc подошел ближе и вытащил какой-то предмет. Он и вправду сиял как золотой. – Она очень тяжелая, мисс. Думаю, может быть, из чистого золота.
– Чистого золота?! – В голосе тети Филиппы послышалась тревога. – Но это же целое состояние!
Джейкc поставил статую на стол, и они все уставились на нее, разинув рты. Некоторое время их глаза привыкали к ее яркому экзотическому сиянию.
Внезапно до Генриетты дошло, что статуя, на которую она смотрит, изображает мужчину и женщину, чьи тела сплелись в объятиях страсти. Причем делали они это самым замысловатым и причудливым способом. Женщина, лежавшая на спине, каким-то образом умудрилась закинуть ноги за голову, а мужчина стоял перед ней на коленях, готовясь ворваться в ее лоно. Генриетта заставила себя отвернуться.
Эстелла прижала обе ладони ко рту, глаза ее округлились.
– Черт!.. Что они делают?
Тетя Филиппа презрительно скривилась:
– Не все делают это, дорогая. По крайней мере так. Отвернись, дорогая.