Натали повернулась, стиснула свои дрожащие руки подошла к открытому окну, собираясь присесть на стул полюбоваться видом Средиземного моря. Их комната была очень милой и уютной, вид — живописным, особенно сейчас, когда солнце клонилось к закату, бросая свои яркие лучи сквозь муслиновые занавески цвета морской волны. Натали очень любила это время суток.
Вся мебель в комнате была белой, так же как и стены, украшенные множеством картин местных художников, — с изображением морских видов и городских улиц с побеленными домами, типичными для Марселя и его окрестностей. Их комната, небольшая, но уютная, привлекала своей простотой. Вдоль дальней стены стояла кровать, покрытая воздушным голубым покрывалом, рядом — туалетный столик и табурет, а чуть дальше — муслиновая ширма розового цвета. Из другой мебели здесь были лишь два стула и небольшой плетеный стол у окна, которое все время было открыто, чтобы морской бриз мог наполнять бунгало прохладой. Никогда в жизни Натали не останавливалась в таком живописном и очаровательном месте, она наслаждалась каждой минутой своего пребывания здесь, иногда с грустью думая о том, что скоро ей придется возвращаться в серую, дождливую Англию.
Хотя Джонатан ничего не говорил об этом, она и так догадывалась, что он никогда не останавливался в таких красивых местах раньше, когда путешествовал один. Это могло значить только одно — он нашел бунгало специально для нее. Когда Натали узнала его немного лучше, то поняла, насколько он понимающий и глубокий человек. Понимающий — имеется в виду не умение обращаться со знакомой дамой, а способность к более тонкому и всеобъемлющему восприятию другого человека. Джонатан всегда улавливал малейшие изменения в ее настроении.
Последние четыре дня, казалось, тянутся бесконечно. Натали пыталась убедить себя в том, что это из-за напряжения, с которым она ожидала встречи с легендарным вором на балу. Но на самом деле ей было так плохо, потому что четыре дня назад Джонатан любил ее на берегу. Она постоянно думала только об этом, и от этих мыслей Натали хотелось кричать; особенно она смущалась, когда он заходил в комнату и смотрел на нее. Ей казалось, что каждую минуту, когда они рядом, Джонатан вспоминает, как она отвечала на его ласки. И это было незабываемо, полагала Натали.
Но молодой человек ни разу не напомнил ей о том вечере. Он вообще предпочитал больше молчать. Джонатан обращался к ней лишь тогда, когда в этом возникала необходимость. Он каждое утро оставлял ее одну в бунгало и отправлялся по своим делам в город. По крайней мере он так говорил. Но у Натали не возникало никаких подозрений Раз или два Джонатан брал ее вместе с собой. Он не был с ней груб или неискренен, просто его внимание переключилось на что-то другое, и она не знала, как себя с ним сейчас вести. Натали понимала, что его отлучки в город никак не связаны с миссис Дюмэ, однако такое предположение тоже нельзя сбрасывать со счетов. Девушка надеялась на то, что не слишком сильно расстроится, если причина частых поездок Джонатана кроется именно в этом.