Но смех замер, потому что Торк проехал мимо, без слов приветствия. Он держал голову высоко, с самоуверенным видом, только мускул на упрямо сжатой челюсти дергался, когда он намеренно безразлично миновал Руби.
Она не удивилась бы такой внезапной холодности, если бы Торк не приходил вчера в ее комнату и не смеялся над сценой во дворце Зигтрига. И теперь его равнодушие сводило Руби с ума.
Постаравшись забыть о своей обиде, Руби повернулась к Джиде:
— Прости за вчерашнее, особенно за то, как с тобой говорил Олаф.
Но Джида лишь отрицательно мотнула головой.
— Не стоит извиняться, девочка. Я давно уже так не веселилась, не говоря уже о Торке и Олафе. Мы слышали, как он вчера смеялся в твоей комнате.
Руби сообщила о том, что рассказал Торк, и когда закончила, Джида снова хихикнула, дополнив историю словами Олафа.
— Самое забавное то, что Зигтриг сунул Торку под нос какую-то серую сморщенную штуку и спросил, знает ли он, что это.
— О нет!
— Не представляешь, что случилось потом, — еще громче рассмеялась Джида. — Это был презерватив Фрейдис, тот, что она расшила красной и золотой нитками, да еще… еще… приделала к низу бахрому, — едва выговорила Джида.
— Неужели?! — охнула Руби.
Наконец, немного устав, она решила побыть с детьми и, привязав лошадь к задку повозки, уселась на солому вместе с ними. Следующие несколько часов, пока процессия не остановилась, чтобы напоить лошадей, она забавляла их интересными историями и веселыми песнями. Из детских песен она помнила лишь рождественские гимны и, несмотря на летний день, пела их с большим успехом.
Торк посматривал в ее сторону несколько раз, пока Руби, Джида и дети, усевшись на большой валун, ели холодный обед. Чувствует ли он существующую между ними связь? Даже если Торк не верит в то, что Руби пришла из будущего, в то, что они когда-то были мужем и женой, он не может отрицать их взаимного притяжения, искры, пробегавшей между ними каждый раз, когда их руки соприкасались. Но бесстрастное лицо Торка не отражало никаких чувств, и Руби снова почувствовала, что ее предали.
Они должны были прибыть в поместье Дара до ночи, но уже к полудню путешественники измучились. Тире повезло больше. Она крепко спала в повозке после того, как Руби шесть раз повторила считалку о старушке, живущей в башмаке.
Но все были грубо вырваны из полудремы, когда из леса выметнулись шестеро всадников и отрезали Дара, ехавшего в конце каравана. Должно быть, незнакомцы ехали за ними довольно долго и сумели захватить Дара в тот момент, когда он покинул место рядом с внуком.