У Остена Данте ужасный характер, он нетерпелив, высокомерен, упрям. Но он дал Ханне возможность увидеть в себе то, что изо всех сил старался скрыть от других. Он доверил ей свое истерзанное сердце.
– Я... Нет. Вы всегда были добры.
– Тогда откуда у вас эта вздорная мысль?
– Мистер Аттик ясно сказал, что вы хотите сделать меня своей любовницей в обмен на... Слуги тоже в это поверили.
– Ах вот в чем дело. Кухонные сплетни. Я и понятия не имел, что Аттик и слуги истолкуют единственное платье таким образом. Что они решат, будто между нами существует интрижка. Большинство из них работают у меня достаточно давно, чтобы знать, что я не позволяю себе подобных развлечений.
Амурные подвиги были главной пищей большинства дворян, обладавших молодостью и красотой, состоянием и властью.
Мало кто из них имел бы смелость сознаться в отсутствии подобных приключений кому-либо, в особенности женщине. Но, судя по взгляду Остена, в его словах сомневаться не приходилось.
– Но вы... платье... все эти игрушки... Зачем вам присылать такие вещи, если только...
Она замолчала.
Остен договорил за нее:
– ...если только я не хотел получить что-то взамен?
Она отвернулась, но отрицать правду не могла. Она не умела лгать.
– Да, – призналась она.
Он дотронулся до сапфира, спрятанного в складках шейного платка.
– Я хотел, чтобы вы почувствовали вкус счастья. Видит Бог, вам и мальчику его досталось совсем немного. Я хотел, чтобы у него были игрушки, хотел помочь прогнать тени, которые преследуют его, судя по взгляду. И я хотел, чтобы у вас было что-то красивое. Вы всегда волнуетесь о Пипе, о том, как он себя чувствует, о том, что ему нужно. В этот раз мне хотелось сделать приятное вам.
Ханна прижала руку к груди.
Всю жизнь она ждала кого-то, кто скажет ей эти слова, годами забывала о своих нуждах ради того, чтобы мать, сестры и отец ни в чем себе не отказывали. Годами ее жертвы оставались незамеченными. Даже Элизабет, понимавшая ее лучше всех, была убеждена, что Ханна довольна жизнью.
Как странно, что Остен Данте видел гораздо больше ее родных. Понимал, что она мечтает о чем-то красивом. Только скрывает это.
И чем она ему отплатила? Швырнула подарок в лицо, обвинила во всех смертных грехах, оскорбила до глубины души.
Остен, который подарил Пипу щенка спаниеля и который подарил ей бриллиантовую булавку, исчез. Остался лишь хозяин поместья Рейвенскар. Ханна ощутила эту потерю всем своим существом.
Какая же она дура! Они обменялись парочкой поцелуев. И это все! Как же она могла позволить Аттику убедить себя в том, что ее возжелал Остен Данте, да так сильно, что решил подкупить ее?! Какая нелепость!